Есть совпадение

И этим едва не случившимся поцелуем я могла запустить четырнадцать лет нашей дружбы в небо как торпеду.

– Прости. – Я точно не знала, за что извиняюсь – за то, что начала, или за то, что остановила, или за все вместе.

Лео уставился на меня, как на незнакомку.

– Не стоит, – ответил он.

Но мы почти не разговаривали оставшиеся полчаса ожидания в очереди и по дороге домой. И когда я наконец позвонила Конни и призналась, что чуть не случилось и как мне плохо, я узнала, почему так произошло.

– Я спросила у Лео несколько недель назад, рассматривает ли он тебя в этом плане, ведь все интересовались этим, – сказала она мне.

Она сообщила это без обиняков, будто только что закончила рассказывать историю о своем кузене, который засорил слив картофельными шкурками. – Не волнуйся. Не рассматривает.

Не волнуйся. Я должна была спросить, почему «все» говорили о нас. Стоило узнать, что именно сказал Лео, или почему Конни заговорила об этом. Все, что угодно, лишь бы дать мне подсказку, кроме этого «Не волнуйся», которое преследовало меня с тех пор.

– И слава богу. Только представь, каким странным стал бы наш общий чат? – Конни засмеялась. И я была благодарна, но слишком расстроена, чтобы сказать что-нибудь, и настолько ошеломлена, что мне казалось, будто я раскапываю скрытые части себя, маленькие изъяны в моем мозгу, которые сталкиваются друг с другом.

– Довольно странно, – в конце концов выдавила я.

Если все было плохо, то могло стать еще хуже. Ради всеобщего блага я сделала вид, что почти-поцелуя вовсе не было.

И заполнила трещинки своих ошибок чем только смогла, так что, когда Лео спросил в школе, хочу ли я поговорить, я глазом не моргнув ответила: «О чем?».

Лео кивнул. Он открыл рот, чтобы что-то сказать – извиниться, скорее всего, хотя ему не за что было извиняться – но вместо этого сказал: «Я не хочу, чтобы то, что случилось, что-то изменило».

Я никогда раньше не пыталась притворяться, но по выражению лица Лео могла только догадываться, что у меня это очень плохо получается.

– Конечно, нет.

– Друзья?

Это слово казалось дешевым, неважно, БНИ или нет. Им никогда не описать то, кем мы были друг для друга. Но в тот момент оно прозвучало не с целью что-то назвать. Оно было не определением, а границей. Границей, которую мне нужно было принять.

– Друзья.

Прошли месяцы. Месяцы! И я каждый божий день выбивала из себя свои чувства к Лео. Он должен это знать. Невозможно, чтобы он этого не знал.