Война и мир в твиттере

Я снова открыла ноутбук.

– Все под контролем, – сказала я, показывая большой палец.

Сестра скептически приподняла бровь. Я же решила обмазать наш монстроторт маслом, отчего Пейдж поморщилась.

– Что ж, если решишь вызвать пожарных, поставь ноутбук повыше, чтобы я могла увидеть, как горячие мужчины в форме вламываются в квартиру. – Глаза Пейдж метнулись по экрану ее ноутбука: наверняка посмотрела на незаконченный пост для кулинарного блога, который мы с ней вместе ведем. – Я так понимаю, сегодня у нас нет фотографий для поста, верно?

– У меня остались заготовки для торта – я попробую еще раз, как только они немного оттают.

Скину фотографии позже.

– Ладно. И сколько монстротортов ты успела сделать? Мама еще не вернулась домой?

Я избегала смотреть ей в глаза, сконцентрировавшись на кусках теста, которые доставала из холодильника. Пейдж почти не спрашивала про маму в последнее время, поэтому мне надо было предельно осторожно подбирать слова.

– Она должна вернуться через пару дней.

 – Затем, не сумев сдержать себя, я добавила: – Ты могла бы приехать домой, если хочешь. В эти выходные мы почти ничем не заняты.

Пейдж наморщила нос.

– Я пас.

Я прикусила щеку изнутри. Пейдж всегда упрямится, когда я пытаюсь наладить отношения между ней и мамой, поэтому все мои усилия обычно идут коту под хвост.

– Но ты можешь приехать ко мне в Пенсильванию, – добавила она.

Идея была невероятно заманчивой, однако на мне висел якорь в виде эссе по «Большим надеждам» и другие большие надежды, которые я должна была оправдать.

Экзамен по статистике, итоговый проект по биологии, подготовка к выступлению в дискуссионном клубе, мой первый день в качестве капитана школьной женской команды по плаванию – и это только верхушка айсберга.

Каким бы ни было мое выражение лица в этот момент, оно все сказало за меня, потому что Пейдж побежденно подняла руки.

– Извини, – машинально сказала я.

– Во-первых, прекрати извиняться, – сказала Пейдж, с головой ушедшая в феминистскую теорию и агрессивно продвигающая ее.

 – И, во-вторых, что с тобой происходит?

Остатки дыма, наконец, развеялись.

– Что ты имеешь в виду?

– Все эти… штучки барби-отличницы, ты просто погрязла в них.

– Меня заботят мои оценки.

Пейдж фыркнула.

– Дома они тебя не заботили.

Под «домом» она подразумевает Нэшвилл, в котором мы выросли.

– Здесь все по-другому.