Тьма

Я отчетливо помню то чувство эйфории, которое они давали мне – не просто уменьшение физической боли в моем раздробленном колене и порезах, но смягчение и всей скорби, вины и травмы.

Конечно же, эта блаженная отрешенность ненастоящая – просто химический эффект опиоидов, прикрепляющихся к рецепторам в теле и мозгу. Но это не умаляло моего желания принимать их в погоне за кайфом успокаивающей пустоты.

Хотя сейчас он по большей части ускользает от меня.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Дрю хмурится.

– Ладно, как насчет последнего раза, когда ты напивалась? Я имею в виду, по-настоящему напивалась, а не просто немного выпила.

Я вздыхаю, пытаясь вспомнить. Это, должно быть, та ночь, шесть лет назад, когда я и Бен поехали на летнее барбекю в Клифтоне с компанией наших друзей-медиков. Я вылакала почти целую бутылку элитного джина, а затем потащила всех в клуб в городе, чтобы танцевать до упаду.

Я рассказываю об этом Дрю, все это время поражаясь той беззаботной версии себя.

И ни одного обезболивающего в поле зрения.

Каким-то образом Дрю умудряется выпытать больше, и я рассказываю ему о своей семье. Мои родители были докторами, но старшая сестра, Клэр, прервала традицию, решив изучать право в Кембридже. Мой брат, Ричард, однако, прилежно следовал за семейным правилом, и в конце концов стал заведующим хирургией в ведущем госпитале Австралии.

– Похоже, у вас мозговитая семейка, – комментирует Дрю.

Я корчусь в гримасе.

– Мы из тех, кто стремится добиваться большего. Из тех, что отлично выглядят на словах, но кажутся пустыми изнутри. Ничего не бывает удовлетворительным, если минимальным стандартом считается идеал.

– Значит, ты с ними не близка?

– Отец умер пять лет назад, а мама сейчас живет в Индии – она нашла работу в Дели в качестве консультирующего психиатра.

– Ты по ней не скучаешь? По маме.

– Иногда, – говорю я уклончиво. – Они никогда не была из тех, кто сидит дома и взращивает чадо. Я ближе с моей сестрой, Клэр.

Дрю выглядит задумчивым. Его лицо выражает сочувствие, которое мне неприятно.

– Наверное, в детстве тебе было одиноко.

Я прищуриваюсь от удивления. Это так очевидно? Или, может, я недооценила его.