Красные сережки

Она не была коллекционером в строгом смысле этого понятия, однако порой не могла пройти мимо какого-нибудь старинного резного столика или кофейной пары, из которой – подумать только! – пил кофе сам Карл Габсбург (но это неточно!)

Сережки она купила не раздумывая. Уж очень они были милые: совсем крошечные, в ажурной золотой "коронке", коралловые ягодки смотрелись на удивление дорого, благородно и лаконично.

Соня никогда не расставалась с ними…

Виктория Даниловна прикурила вторую сигарету от первой, раздумывая над тем, что самое умное, что можно предпринять в данной ситуации – это заказать сережку, максимально похожую на потерянную.

Конечно, дело было не из легких: ювелирная техника, качество золота и камня – все было совершенно иным. Повтор такого изделия требовал крайне высокого мастерства. Но для единственной внучки у Виктории Даниловны не было ничего невозможного. Она докурила, бросила машинальный взгляд на кухонные часы (…22.30… хм…) и направилась к телефону, стоящему в коридоре на декоративной мраморной тумбе. Женщина по памяти набрала номер:

– Слушаю, – прогнусавили в трубке.

– Здравствуй, Сараф! – отозвалась Виктория Даниловна, – Это я. Узнал меня?

– Как же, как же! – гнусавый голос на другом конце провода перешел в булькающий смех. – Богиня победы собственной персоной! Чем обязан такой чести бедный старый еврей?

– Ты не старый, и уж тем более не бедный! – рассмеялась в ответ Виктория Даниловна, но тут же спохватилась и добавила уже серьезно.

 – Мне нужна твоя помощь, Сараф. Помощь ювелира от Бога.

Глава

III

Виктория Даниловна любила, говоря на обывательском языке, иметь «связи». С самой юности она умела заводить нужных друзей в нужных кругах, поддерживая отношения с ними в правильной тональности.

Ее записная книжечка в лаконично-черном кожаном переплете, но с кокетливо-алой шелковой ленточкой закладки, хранила в своих недрах номера телефонов юристов и дипломатов, владельцев картинных галерей и магазинов кожи и меха, администраторов дорогих ресторанов и руководителей театров.

Приятельствовала Виктория Даниловна и с такими субъектами, данные о которых не доверяла даже страницам записной книжки, благо преклонному возрасту не удалось отнять у нее ни острого холодного ума, ни цепкой памяти. «Бедный старый еврей из-под Житомира» Сараф Извольский был как раз из числа тех, о ком женщина помнила. Кто не нуждался быть записанным.