Потрясатель вселенной

На плечах у обеих лежали овчины, в руках первой был посох, которым она стучала по полу, вторая ритмично била в бубен. Точнее – бубном. Себе по голове.

– Что здесь… – растерянно сглотнул ведун. – …происходит?

– Алеська, – перестав петь и прыгать, счастливо осклабилась воительница. – Вернулся мой дорогой-хороший-желанный…

Она одернула поддоспешник, подбежала и повисла у Олега на шее, орошая его лицо слезами. Ведун еле успел опустить полог, пока его спутницу еще кто-нибудь не увидел в таком виде.

– О великая Уманмее! – на тонкой ноте пропела шаманка, вскинув руки к дымовому отверстию. – Ты дала достойного слугу своей прорицательнице! Да пребудет с нами твоя милость и с тобою твоя мудрость!

Борд и Сноу остановились, однако продолжали в том же ритме стучать посохом и бить в бубен.

– Олежка, что я знаю!!! – Глаза Роксаланы вспыхнули дьявольским огнем, пальцы вцепились в ворот. – Я ведь пророчица! Ты колдун, а я пророчица! Мы созданы друг для друга!

Олег старательно принюхался к ее дыханию и ничего особенного не учуял.

– Что предсказать успела? – осторожно уточнил он. – Надеюсь, это было обеденное меню?

– Мню! – обрадовалась Роксалана. – Мня! Мне! Мною, мною, мною и тобою! Между нами стена, стена, между нами ночь, ночь!

Воительница отпустила его ворот и задвигалась, как в комиксе, застывая в различных смешных позах. Невольницы опять запрыгали вокруг огня, перестукиваясь посохом и бубном.

– Уманмее ниспослала ночь! – взвыла шаманка.

– Какая ночь, ненормальные?! Полдень на дворе! Кумыса, что ли, насосались? – прошел к северной стене Середин, стянул войлочный поддоспешник, рубаху. – Девчонки, воды умыться принесите. Что у нас на обед? Я с утра не жрамши.

– Да-да, мой хороший, – встрепенулась Роксалана.

Она кинулась к сундуку в изголовье их постели, двумя руками благоговейно подняла с него пятилитровый горшок, тут же опустила обратно, сняла крышку, сделала несколько больших глотков через край, закрыла, поднесла Олегу, но тут остановилась, подумала, отнесла назад, сняла крышку, подняла, повернулась к Середину, сделала пару глотков, вернула назад, на сундук, накрыла крышкой…

Ведун наблюдал за этими манипуляциями минуты полторы, потом решительно пересек юрту, сам снял крышку, принюхался к горячему вареву:

– Ух ты, супчик! Настоящий, грибной! Откуда вы…

И тут его осенило.