Конец пути

Середин тут же перевернулся, завис над ней сверху, глядя в ставшее почти незнакомым лицо. Куда делись выпирающие скулы, острый нос, пульсирующие на висках вены? Вместо них появились забавные ямочки на щеках, румянец предрассветного неба, легкая курносость.

Урсула по-своему восприняла его задержку – ведун ощутил прикосновение к своей плоти, направляющее ее во врата наслаждения, и сильным толчком выполнил желание невольницы. Девушка вскрикнула, скребнула его по бокам остренькими ноготками, изогнулась, пытаясь прижаться сразу всем телом, мелко задрожала.

Олег тоже никак не мог остановиться, врываясь в нее, стремясь пробиться куда-то в недостижимую глубь, стать ею, слиться в единое целое.

Внутри стремительно нарастал огонь наслаждения – каким-то краешком сознания ведун сообразил, что сейчас будет взрыв, что все кончится, кончится до обидного быстро. Усилием воли он остановил буйство плоти, замедлил свои движения, начал останавливаться – рабыня недовольно зарычала, с неожиданной силой опрокинула на спину и оседлала уже сама.

В спину под лопаткой больно впилась гарда сабли – Олег толкнул девушку, перекатываясь дальше, но Урсула не позволила ему снова стать хозяином положения, опять столкнула, гордо выпрямилась, упираясь ладонями в грудь и играя бедрами, не давая остановиться тому сладкому взрыву, что с каждым мгновением нарастал у Середина внизу живота…

– А-а-а-а!!! – Вместо волны наслаждения он почувствовал болезненный рывок: невольница дернулась со своего места, отскочила к овчине и упала на нее, вжимаясь в скалу и мелко дрожа – но теперь уже явно не от страсти.

– Вот зар-раза! – не сдержался Олег. – В такой момент!

Он приподнялся – и вдруг сообразил, что лежит на самом краю обрыва. Слева, на расстоянии вытянутой руки, начиналась пропасть глубиной в версту с изрядным гаком. Вожделение испарилось в ту же секунду. Молодой человек, не меняя позы, осторожно отполз в сторону и только в паре шагов от края поднялся на ноги.

– Й-я-а… В-вот… – попыталась сказать что-то девушка.

– Скорее я, – вздохнул Олег, нагибаясь за одеждой. – Последнее время боги любят со мною пошутить. Уж не знаю, к добру ли это или к беде. Ладно, давай спускаться. На земле будет спокойнее.

Пологий откос от скального козырька до расселины они миновали всего за час, большую часть преодолев на ногах и лишь изредка, когда крутизна становилась чрезмерной, придерживаясь за камни. В расселине еще оставались четверо стражников, ожидавших своей очереди на спуск.