Последняя битва

Накатанный тракт вел его дальше и дальше через горы и перелески, оливковые рощи и до боли знакомые густо-зеленые гороховые поля. О пути князь не спрашивал и просто отсчитывал дни, решив не беспокоиться, пока не минет две недели. И словно по уговору, именно на четырнадцатый день извилистый тракт, перевалив пыльные и жаркие каменистые холмы, внезапно вывел их в просторную и зеленую долину, дохнувшую в лицо приятной прохладой.

Издалека долина показалась разделенной на три неравные части. От подножия серого каменного холма, с которого спускались путники, примерно до середины долины тянулись порезанные на небольшие прямоугольники поля, часть которых густо алела какими-то цветами, а часть – зеленела от густо посаженной капусты, моркови и клубники.

За полями по правую руку просторно раскинулся городок, не ограниченный в своем росте никакими стенами. По левую зеленел парк, культурное назначение которого выдавали купола, то тут, то там поднимающиеся из крон, и колоннады, кое-где проглядывающие сквозь зелень.

– Вот и столица, – уверенно кивнул Зверев. – Больше ничего подобного нигде не попадалось. Да и по времени пора.

Лошади, словно почувствовав близкий отдых, сами пустились широкой рысью, всего за четверть часа пронеслись остаток пути и перешли на шаг уже в тени городских улиц.

Аранхуэс по виду и архитектуре удивительно напоминал османские города, которые князю Сакульскому довелось разорять в Крыму: высокие стены из грубо колотых камней, дома в два-три этажа с глухими стенами, никак не украшенные ворота, толстая черепица крыш, плотно утоптанные немощеные пыльные улицы.

Причем улицы на удивление пустынные – ни расспросить кого, ни хотя бы просто поздороваться.

Пару раз вдалеке на перекрестках показывались горожане – путники поворачивали лошадей, пускали их вскачь, но прежде чем успевали настигнуть туземцев, те бесследно исчезали, как сквозь землю проваливались. После нескольких таких погонь Зверев собрался уже было постучаться в первую попавшуюся дверь, как вдруг услышал издалека радостные крики:

– Княже! Княже приехал! Андрей Васильевич!

В этот раз им махали руками люди, одетые в шаровары и длинные белые рубахи, опоясанные кушаками.

Князь Сакульский потянул повод, поворачивая к ним, и вскоре узнал своих холопов:

– Степка! Кирьян! Откуда?

– Да на двор ранда нашего гышпанцы постучали, – поймали коня за уздцы запыхавшиеся, но радостные холопы. – Сказывали, иноземцы вида знакомого горожан по улицам гоняют.