Освободитель

 – При хозяине я всегда сыта и одета, он не утруждает меня работой и позволяет дарить ласки ночами. А дома мне что делать и куда податься? Жилья нет, где родичи, неведомо, добра за душой никакого. Я в полон-то старой девой попала, когда уж двадцать два года исполнилось. Видишь, рыжая? За ведьму все считают. А ныне и вовсе вот-вот четвертый десяток разменяю. Кому я такая нужна? Токмо с голодухи под забором сдохнуть. Коли господин сам меня волей наградит, так я лучше руки на себя наложу, дабы зря не мучиться.

– Не бойся, Дария, я не собираюсь тебя прогонять, – утешил ее Хафизи Абру.

– Спасибо, господин… – Невольница прижалась щекой к ладони сарацина.

Голубоглазая, загорелая; высокая, плечистая и широкобедрая, пышногрудая, с огромной копной густых, ярких волос. Немудрено, что географ отправился в далекий путь именно с ней. Ночью приласкает, днем коня на скаку остановит. Может постель постелить, а может сундук тяжелый с места на место перебросить. Вот только войлочная куртка и меховые шаровары, подчеркивая достоинства фигуры, увы, не вписывались в здешние обычаи.

– Могу я узнать, друг мой, с какой целью ты ведешь расспросы моей рабыни? – подчеркнуто вежливо поинтересовался сарацин.

– Да, друг мой, – кивнул Егор. – Я вижу, что нам не нужно беспокоиться о ее преданности. А коли так… – Он полез в поясную сумку, развязал кошель: – Вот тебе цехин, рыжая. Иди на торг и купи себе платье ношенное, местного покроя. И плащ какой-нибудь или тулуп.

– А они речь русскую понимают? – зажала в кулаке золотую монету невольница.

– Еще как! Русских тут теперь много, так что торгаши нашу речь выучить успели. Может, и не свободно болтают, но покупателя поймут, коли товар сбыть захотят.

– Тогда я быстро! – Женщина кинулась к лестнице наверх. Видимо, одеваться.

Разрешения у хозяина, что интересно, не спросила.

– Слуг мы разослали, мудрый Хафизи Абру, – сказал Егор, выпив кружку темного немецкого пива, – может быть, и сами тоже прогуляемся? Больше гнаться некуда, можем осмотреть Турин без спешки.

– Прости, друг мой, однако же не в том я ныне возрасте, чтобы после двухнедельной скачки прогулки совершать, – покачал головой сарацин. – Надобно мне хотя бы денек отлежаться.

– На вид тебе больше сорока не дашь, мудрый Хафизи Абру, – удивился Вожников.