Принц Генри

Фергус сверкает глазами, повар улыбается, а Джеймс и его парни выглядят так, словно их вот-вот стошнит.

Протянув руку ладонью вниз, я жестом приглашаю их добавить свои руки к моей.

– Ну, что скажете?

– Ваши родители сейчас в гробу переворачиваются, упокой Господь их души, – цедит Фергус, крестясь.

Внутренне я вздрагиваю. Внешне – просто пожимаю плечами.

– Не в первый уже раз, старик.

На этот раз его черед вздрагивать. Он смущенно смотрит вниз.

– Да ладно, – ободряю его я. – Не надо депрессовать.

– Это безвкусно и пошло, – возражает он.

– Ты многое, похоже, пропустил. Весь этот проклятый мир безвкусный и пошлый, – мой голос меняется, становится мягче, и я сам почти верю своим словам. – Она ведь где-то там, Фергус, просто ждет, когда я ее найду. Та женщина, которую мне суждено полюбить. Будущая мать моих детей, леди, которой суждено стать королевой Весско.

Несколько мгновений Фергус смотрит на меня, хотя его лицо ничуть не смягчается, и наконец кивает. Он подходит ближе и накрывает мою руку своей.

– Ваш отец бы хорошо посмеялся над всем этим. Ему всегда нравилось хоть чуточку нарушать правила.

С улыбкой я хлопаю его по руке и перевожу взгляд на повара. Она широко улыбается. Щеки у нее круглые, пухлые, и этот ее провинциальный акцент, который ничем не скрыть, – прелесть.

– Я не пишу в «Твиттере», как папа римский, но все-таки… – она добавляет свою руку к нашей с Фергусом.

Джеймс шепчется с другими парнями, затем поворачивается ко мне, говоря от имени всей их группы.

– Сэр, это можно будет рассматривать как измену.

Я усмехаюсь.

– Нет. Никто ведь не говорит о разглашении государственных секретов или свержении монархии. Дело просто в том, что… если она чего-то не знает – это не доставит ей беспокойства.

Бедняга Джеймс потирает шею с таким видом, словно уже готов наложить в штаны.

– Принц Генри, я не могу солгать королеве.

Я качаю головой.

– Об этом я бы тебя никогда и не попросил. Просто… если она не спрашивает тебя напрямую, то ты ведь и не лжешь.

– Каждый день я направляю имейлы Уинстону. Он как следует ухватит меня за задницу, если узнает, что об этом я ему не рассказал.

Да, вот с этим непросто. Уинстон – главный «человек в черном» во всем дворце.