В твоей власти

Хочешь – безвольное нечто, а если нет – вот тебе свежепойманный оборотень с сохраненным сознанием и ошейником, который не даст сбежать

– С тобой нет, котик, – красотка облизнула алые губки. Да скорее бы утащила уже свою жертву в туалетную кабинку, ей богу.

Оборотень… Жёлтые глаза, как две ледышки, и полный ноль эмоций на лице. От одного взгляда коленки слабеют. Впрочем, чтобы на такого посмотреть, надо голову до хруста в шее запрокинуть. А ведь думала, что охранники у отца рослые.

– Ты охренеть как права, детка, – прорычал Макс, сжимая крутое бедро новой пассии.

Девка тихонько взвизгнула от боли, но не рыпнулась. Дура.

Николь с тоской посмотрела в сторону выхода.

– Мне надо в уборную, – бросила торопливо и, не дожидаясь ответа, нырнула в толпу гостей.

Отец расстарался, все сливки общества собрал… От тухлого запашка сплетен и злословия стены плесенью покрылись. Ловко уворачиваясь от разговоров, она спешила прочь, чтобы передохнуть хоть минутку. И найти, наконец, чем прикрыться! Ощущение сальных взглядов растекалась по плечам мерзким студнем.

Вскользнув в боковой коридор, Николь с независимым видом пошла к лестнице, ведущей вниз на маленькую обзорную площадку. Ее любимое место, где можно побыть в одиночестве.

Так, стоп.

Резко обернувшись, она чуть не печаталась носом шедшего по пятам оборотня.

– Ох!

Чертовы каблуки! Взмахнув руками, Николь попыталась схватиться за воздух и… повисла.

Оборотень держал ее под мышки, как котенка! Вообще не напрягаясь, просто стоял, а она почти висела в воздухе! Обоняния коснулся терпкий аромат зверя, и легкие сами сделали судорожный вдох. О, черт… Николь удивлённо  хлопнула ресницами и даже головой затрясла. Как же приятно пахнет! Без раздражающего парфюма – просто чистая кожа… Похоже на море и дерево! Крепкие нотки смолы, теплой коры и хвои. Да один только запах поймает на крючок женское внимание.

– Эм… спасибо, – дернулась в стальной хватке. – Ой!

Оборотень убрал руки, и она чуть не шлепнулась на задницу. Распахнула рот, собираясь выругаться как следует, но взгляд резанул холодный блеск ошейника. Жалость напополам со стыдом вновь распустила колючки. Проклятое рабство! Сама по себе мерзкая штука, но когда отнимают волю – это не просто дно, во много раз хуже. Только человек мог додуматься до такого.

– Спасибо, – повторила тихо.