Ведьма. Взрослые игры

Густо накрашенные глазки полыхали завистью. Значит, с лицом у мужчины порядок… Прикусив губу, Даяна чуть-чуть подалась к стоящему сзади. Реакция не заставила себя долго ждать. Из ненавязчивых, его объятья стали жёсткими. Он прижал ее к себе так, словно бы уже получил согласие и готов был стянуть с нее трусики за ближайшим углом. Да хоть тут, на радость всему танцполу. Только быстрее… Ноги тряслись уже не от слабости. Она точно сумасшедшая… сбежать, чтобы самостоятельно провести инициацию, и возбудиться от одного лишь голоса и ощущения крепких объятий.

– Ты странно пахнешь, малышка, – в бархатном голосе проскользнула сомнение. Черт, неужели скачущая рядом девица  все-таки добилась своего?! Сила внутри обрушилась на ребра волной выворачивающей боли – ведьма не отдаст свое никому!

Бросив на соперницу злой взгляд, Даяна развернулась на каблуках, обвивая шею говорившего.

И жёлтые глаза зверя раскололи ее мир на «до» и «после».

Кровь бросилась в голову, черной горечью заливая несущийся в крови хмель.

И разочарование, острое как бритва,  одним взмахом посекло душу в лоскуты.

– Оборотень… – прошептала трясущимися губами, – шавка! – взвизгнул так, что ее услышал весь танцпол.

Удар в каменные плечи перетянул по ладоням глухой болью. Даяна рванулась назад, чуть не наскочив на силиконовую девицу, и замерла в двух шагах, дрожащая от ярости и возмущения. Ее выбор пал на оборотня! На блохастого ублюдка, просто находиться рядом с которым уже тошно! А она… она… она переспать с ним хотела! С этой псиной! Ненависть обгладывал до костей, застилая мир вокруг красным маревом.

Воздух превратился в огонь, и ей бы разорвать на части платье, пытаясь сделать хоть один свободный вдох, но руки не слушались. Почему – он?! Единственный, кто ей понравился среди всех находящихся тут мужиков!

Губы затряслись, пропуская рвущиеся на волю рыдания. И от хлещущей через край обиды захотелось кричать до сорванного голоса.

Он красивый. Лучше она могла себе представить. Строгие черты лица, хищный разлет скул и бровей, а губы мягкие, будто созданные для поцелуев.

И она могла бы целовать их! Прямо сейчас в темноте какой-нибудь подсобки. Могла рвать рубашку на его груди и вырисовывать на великолепном торсе узоры языком и пальцами, а вместо этого…

Даяна сама не знала, что на нее нашло. Не маленькая уже, да и плакать ведьмы перестают рано – слезы не красят дочерей Лилит, но из глаз брызнули соленые капли, прокладывая по щекам мокрые дорожки.