Трофей для альфы

***

Окрик привел в себя лучше ведра ледяной воды.

Влада облизнула губы и вдруг почувствовала, что испуг уступает место желанию приложить оборотня мордой обо что-нибудь твердое. И плевать, что Ярский больше ее раза этак в два.

– Дорогой Герман Викторович, – сама чуть не зарычала. – Командуйте сво… – чуть не выдала «своей парой», но вовремя сообразила, – своими сотрудниками! А я увольняюсь, между прочим!

Хищные глаза полыхнули так, что она чуть под стол не забилась. Вся бравада исчезла, будто и не было, а лоб сдавил стальной обруч – действие звериной сути оборотня.

Чёртовы альфы этим и отличались от обычных волков. Желание низко опустить голову и пасть ниц раздирало на части.

– Увольняешься? – пророкотал мужчина. – А в пятницу, я так понимаю, был дембельский аккорд?!

– Да вам то какая разница? – Влада потерла ноющие виски. – Было и прошло. Зачем так рыча… эм, злиться? Перебрала немного, да… Пьянею быстро – организм такой. Претензий не имею, из компании увольняюсь, на руку и сердце не претендую.

Ну, я пошла? – выпалила как на духу, и в кабинете повисла тишина.

Только бы вырваться отсюда. Нагородила не пойми чего – альфа даже притих, и желтизны в глазах поубавилось. А внутри все скручивало от втолкованной с детства установки: видишь оборотня – исчезни. Испарись, рассыпься на атомы, только не дай ни малейшего повода бросить на тебя хотя бы взгляд.

И Влада подчинялась. Потому что как бы ни тяготило подобие свободы, но оно в тысячу крат лучше, чем золотая клетка.

А Ярский препарировал ее очень внимательным взглядом, очевидно решая, стоит ли сумасшедшая внимания. Секунды тянулись невыносимо медленно, и Влада мысленно молила госпожу Удачу хоть немного повернуться передом.

– Причина увольнения? – выдал, наконец.

Уже не рычит… Хорошо.

– Переезд, – ответила, не задумываясь. Других вариантов не было.

– Хм, свободна.

Влада пулей выскочила из кабинета.

И только сейчас поняла, как трясутся ноги, а противная слабость бьет под колени, делая шаг путанным и мелким. Попыталась перевести дыхание, но из горла вырвался всхлип.

Она крепко прижала ладонь к губам. Это нервы. Да, обычные нервы и никакого сожаления, что для Ярского пьяная девчонка – одна из многих, и плевать ему на остальное. Нотка горечи копилась в уголках глаз ядовитыми слезами, но раскисать Влада не имела права.

Не сейчас.