Оборотни. Медвежья услада

Теперь ясно, почему мать бесится… И после неудавшегося побега леди Винтер собственноручно наказала дочь, отхаживая обернутой тряпками палкой – ведь синяков оставлять нельзя! Было очень больно… Но Эви так и не сказала, откуда у нее веревка, и уж тем более об истинной цели дерзкой утренней прогулки. Густав не виноват, что одна невезучая дурочка так глупо попалась.

Но шанс сбежать все-таки оставался… Во время поездки! До столицы несколько дней пути. И часть путешествия пройдет через лес…

Пока Эви напряженно размышляла, как поступить лучше, служанки закончили сборы.

– Вставай! – гаркнула леди Винтер. – Герцог заждался.

– Так приехал бы лично!

– Еще одно слово – и отправишься к нему связанной.

Пришлось прикусить язык. Выжившая из ума баба не шутила. Да и отец пребывал в дурном расположении духа, так что она могла поехать не только в кандалах, но и с переломанными пальцами.

Эви последний раз окинула взглядом комнату. Ох, Пречистая, как тяжко! Камень вместо сердца, тяжелый и ледяной.

Но не из-за тоски по стенам, в которых прошло ее детство. Ульрих остается в замке! Больше никто не принесет ей новые книги и не расскажет занимательную историю. Они даже не попрощались толком – мать запретила. Вся ее радость – книжка про лесные народы, которую добыл Ульрих…

Да еще крохотное зеркальце в старинной оправе – прощальный бабушкин подарок. Ну десертный нож, припрятанный в рукаве. Им нельзя убить, но в лесу все пригодится.

– Пошевеливайся! – злобно рыкнула фурия, и Эви вынуждена была подчиниться.

Герцог не приехал, как обещал. Вместо этого выслал за ней карету и стражу. Видно, ублюдку было лень тащиться в замок лорда еще раз.

Но это к лучшему.

– Ах, какая карета! – пропищала за ее спиной Присцилла.

Пышногрудая стерва ехала с ней. Леди Винтер настояла. От этого отец и злился.

Эви молча забралась внутрь. Как в петлю голову сунула! А следом ввалилась служанка.

– Мы скоро увидим столицу! Невероятно! – скулила, изображая радость.

А может, и в самом деле была рада.

– Трогай!

О, вот и папаша соизволил высунуть рыло. Эви узнала его голос, но смотреть в окно не стала. Хотя, может, и следовало бы плюнуть в рожи двух бездушных сволочей, продавших родную дочь.

Колеса застучали по каменным плитам двора.

Лошади бежали резво, и очень скоро замок остался позади.

Эви с тоской смотрела в окно, игнорируя треп Присциллы. Через некоторое время той надоело впустую молоть языком, и девка задремала.