Оборотни. Медвежья услада

О да, Эви уже знала, за сколько ее продали.

Пряча блестевшие от восторга глаза, стерва Присцилла поведала, что «у лорда новые луга к северу от замка и вексель на пять тысяч золотых монет». Как стервятница, служанка ждала ее реакции, но Эви продолжила тыкать иголкой в вышивку, будто ничего не случилось.

Хотя, видит Пречистая, в этот момент ей хотелось пинком опрокинуть стол, а потом разнести комнату вдребезги.

А лучше – затолкать вексель отцу в глотку. И пусть он сдохнет!

Эви шумно выдохнула и вновь посмотрела в окно.

Будто в издевку, Густав появлялся во внутреннем дворе каждый вечер. Тренировался вместе со стражей – готовился к вольной жизни. Варвары не любили слабых, проверяя новичков на выносливость и смекалку.

Эви тяжко вздохнула: ах, если бы у нее получилось сбежать в лес…

Но обольщаться не стоило. Варвары женщин не убивали, но и в селения не приглашали, оставляя бродить по чаще до тех пор, пока те или не сгинут, или не вернутся домой. Иногда с приплодом – от близости дикари не отказывались.

И все же!

Лучше лишиться чести с варварами или быть разорванной диким зверем, чем терпеть ублюдка Бэккита.

Душная волна ярости ударила в голову, и Эви не сразу услышала, как в замочной скважине проворачивается ключ.

Опять слуги или леди Винтер?

Но нет. Крадучись, словно кошка, в покои проскользнула сестра.

– Бэлла?!

Но ее удивленный вскрик разбился о сердитое «Тш-ш-ш». Девочка обвела комнату внимательным взглядом и пошла к стоявшим у столика креслам.

– Решила навестить тебя перед свадьбой, – улыбнулась, но только губами.

В ее водянистых, как у матери, глазах, не отражалось радости.

– Очень, э-э-э, приятно. Чаю? – и пошла к сервизу, стоявшему в комоде.

Не будет звать служанку. И без нее тошно.

– Только половину чашки, – донеслось вслед.

Бэлла явно не собиралась задерживаться. Эви лишь мысленно пожала плечами.

Их отношения с сестрой далеко от родственных, но и жить друг другу они не мешали. Может, из-за разницы в возрасте. В самом конце лета Эви исполнялось девятнадцать, а Бэлла зимой отпраздновала двенадцатилетние.

– Пожалуйста, твой чай. И сахарные орешки, – поставила поднос на стол.

Сестра любила сладости, а Эви их не жалко.

Девочка тут же схватила парочку кругляшей и закинула в рот. Очень неэлегантно обтерла ладошки о пышную юбку. Поморщилась. Она тоже не любила дубовую ткань подъюбников.