Оборотни. Медвежья услада

 – Люблю таких!

– Помогите!

Заорала что есть мочи, но ее снова заткнули поцелуем.

И в этот раз она ухитрилась сжать зубы так, что стонал уже Бэккит.

– Сука! – зашипел ублюдок.

И, вцепившись в ее волосы, ткнул кулаком в бок так, что суп все-таки выплеснулся наружу.

Никогда Эви не думала, что будет извергать обед с таким наслаждением!

– Вот тварь! – герцог вскочил на ноги и принялся рвать листья, чтобы оттереть со штанов пятна. – Грязная девка!

Эви дрожащей рукой утерла губы и попыталась встать.

Голову повело с такой силой, что она тут же рухнула обратно.

Нет! Ей надо бежать! Но ноги подкашивались, а перед глазами плыло.

Воспользовавшись заминкой, герцог ухватил ее за подбородок и сжал так, что слезы брызнули.

– Готовь приданное, Ви-ви. Сегодня твой отец даст согласие на свадьбу, а через десять дней ты будешь лежать на брачном ложе. И поверь, я с тебя не слезу, пока твое брюхо не начнет раздуваться от беременности. Родишь столько детей, сколько я захочу.

И, оттолкнув ее, ублюдок направился к выходу.

А Эви без сил сползла на землю и все-таки заплакала.

Ей конец!

Глава 3

– Позорище! Посмотри на себя! Да как ты посмела?!.

От женского визга дрожали стекла. Эви стояла перед побледневшей от ярости леди Винтер и не могла поверить в то, что происходит.

После случившегося в оранжерее Эви скрылась в своих покоях, наплевав на вечер. Но желанное одиночество длилось недолго – мать фурией ворвалась в комнату и с порога разразилась такой бранью, что на несколько мгновений Эви опешила.

– … уважаемый гость… настоящий мужчина… невоспитанность… благородство…

Как острые дробинки, слова летели прямо в сердце, наполняя его болью и бессильной злобой.

Ублюдок чуть не изнасиловал ее! Ударил за сопротивление и справедливо получил ответ. Пусть это была не пощечина, а тошнота. Но леди Винтер было наплевать, что ее дочь чуть не обесчестили. Ее волновали приличия!

От ярости затрясло, и в конце концов Эви не выдержала:

– Заткнись! – заорала в ответ.

И щеку мгновенно обожгло звонкой оплеухой.

Из носа хлынула кровь, расплываясь на персиковой ткани платья безобразными кляксами.

Эви с ненавистью глянула на ту, которую однажды называла матерью, и женщина ответила ей абсолютно ледяным взглядом.

– Уважаемый герцог вернется через девять дней, – отчеканила по слогам. – Все это время ты проведешь взаперти. Подумаешь над своим поведением.