Мой (не)ласковый зверь

Мужчина, просивший ему верить, а потом втоптавший эту веру в грязь.

Я крепче стиснула кулаки и через силу заставила себя опустить взгляд.

Разъедающая горечь воспоминаний захлестнула с головой, опуская на самое дно отчаянья и боли.

Он предал меня! Использовал и выбросил, как ненужную вещь. И вряд ли вспомнил хоть один раз. Потому что мое место тут – внизу, а его – на Олимпе, куда безродным простушкам вход заказан.

Я изо всех сил стиснула зубы и неожиданно четко поняла: никакой работы в "Бионике"! Завтра же завалю тест…

Глава 2

– Ты решила завалить тест?! Серьезно?!

Джэнис расхаживала по комнате, заложив руки за спину.

– Джэнис, послушай… – вытолкнула из себя через силу.

Но та замахал руками:

– И слушать не буду! Из-за какого-то козла ты гробишь свое будущее! Он тебя даже не узнал!

Удар был точным и безжалостным. А ведь я почти забыла, каково это – задыхаться от сердечной боли.

– Не узнал, – согласилась тихо.

Сегодня утром Михаил Берговски отсканировал меня равнодушным взглядом, а потом вновь отвернулся к эффектной брюнетке, одетой во все алое. Я видела ее фото. Именно Аделаида Фокс подала запрос на трех помощников. За внимание прекрасной бизнес-леди претенденты готовы были перегрызть друг другу глотки. И внимание Берга тоже принадлежало ей.

А я, как дура, украдкой смотрела на жёсткий профиль бывшего, которым так часто любовалась год назад.

Берг почти не изменился. Все та же глубокая морщинка между бровей, плотно сжатые губы, щетина, украшавшая волевой подбородок… Только темно-русые волосы теперь не торчат во все стороны, а оформлены в небрежно-стильную прическу.

И этот костюм… О, как же ему шел деловой стиль! Берговски словно сошел с обложки модного журнала, и никто представить не мог, что когда-то этот роскошный и до безобразия богатый мужчина жрал дешёвый концентрат и сам штопал себе одежду. А я ему частенько помогала .

«У тебя такие ловкие пальчики, Ни-ка… Поможешь мне ещё кое с чем?»

От воспоминаний о хриплом и чертовски сексуальном голосе внизу живота скрутился огненный комок.

Я ненавидела себя, но не могла совладать с дурацкой физиологией.

Мое тело помнило Берга. Его запах, вкус, привычки и предпочтения… Они въелись в подкорку. Тревожили бесстыдными фантазиями, когда я изо всех сил старалась получить хоть частичку того, что давал мне Берг.