Госпожа Северных земель. Право оборотня

И внизу уже так… больно от тяжести! И жарко, и… и… так хорошо! Она не выдержит! Не сможет больше!

Мышцы лона дрогнули, и позвоночник выгнуло дугой. Рухнув грудью на шкуру, Даэлия уткнулась в мех и закричала.

Потому что этого было так много! Оно разрывало на части, било по обнаженным нервам огненными хлыстиками и заставляло двигаться навстречу мужским пальцам и жадному языку. Выгибаться, разводить бедра шире, чтобы хоть немного унять бушевавший внутри пожар.

Он плавил кости и превращал мышцы в мягкий студень.

– Сладкая, – глухой рокот был похож на гром.

Или ей так казалось. Перед глазами плыл искристый туман, и она даже не вздрогнула, почувствовав мужскую ладонь под своим животом. Ингвар прижался крепче и двинул бедрами.

– Ох, – пискнула едва слышно.

Внизу стало тесно. Она чувствовала каменную мужскую плоть, давившую на сжатые мышцы, и только дышала часто-часто, готовая к тому, что сейчас станет больно.

Слух обожгло раскатистое рычание. Ингвар вздрогнул, а потом одним мощным движением наполнил ее всю.

– Моя! – в бедра впились звериные когти. – Да!

И от нового толчка она сама вскрикнула. Ощущение тесноты и осознания, что с ней делает мужчина, взбудоражило сильнее недавней ласки.

Темп круто взлетел вверх. Оборотень толкался в нее снова и снова, входил на всю длину резкими ударами, мял ягодицы и грудь, запускал пятерню в волосы, и она послушно выгибалась за жесткой хваткой, чувствуя, как внутри стремительно зреет тяжёлый узел.

Несколько точных выпадов, и громкий стон обжёг горло. Ее встряхнуло так, что перед глазами завертелась карусель. Оборотень содрогнулся следом, и в ее стон вплелось звериное рычание. Лоно наполнили теплые потоки семени, окончательно подтверждая ее принадлежность дикому зверю.

О, духи Севера! Ее должно колотить от отвращения! Нужно вырваться из крепкой хватки и хотя бы принять приличную позу, но Даэлия так и стояла на коленях, насаженная на крепкую плоть, как бабочка на иголку.

Но отдыхала она недолго. Ягодицы обожгло новым шлепком.

– Ай, – прохрипела еле-еле.

А мужчина только хмыкнул:

– Сладко стонешь, Госпожа. Хочу еще.