Единственная. Твоя

Кажется, Дарья искренне верила, что гадости – они только в городах случаются.

– В общем, сил у нее порядком. Поэтому и приняли ее быстро. А я вот нет! – сестра воинственно вздернула носик. – Гордячка она! Как добилась внимания Данияра Мстиславовича, так на всех свысока и стала глядеть. Показала свое нутро.

– Понятно, – вздохнула Любава.

Большего, видно, сестра скажет. Да и толку выспрашивать?

А Дарья взглянула в сторону, куда ушли девушки:

– Давай возвращаться. А то потом по всему лесу искать их будем.

Покидать капище не хотелось.

Лечь бы рядом с идолами и смотреть на кружево зелени, сквозь которое проглядывало синее небо.

– Ты иди, – отозвалась Любава, – а я догоню.

Дарья нахмурилась, но все же кивнула и, подхватив лукошко, скрылась за деревьями. А Любава все же присела на землю. Словно Васнецовская Алёнушка, устроила голову на коленях и прикрыла глаза.

Как слайды, в голове замелькали непрошеные образы. Острый нож, из-под которого вьется стружка. Сильные и длинные пальцы, так осторожно сжимающие кусок дерева, и вихрастая русая макушка, склоненная над работой.

Любава вздрогнула и открыла глаза.

– Ой… – прошептала тихонечко.

Прямо напротив нее сидел медведь.

Первым порывом было шарахнуться в сторону, но она даже не дернулась. Медведь был тот самый – ручной. Янтарные глаза смотрели не по-звериному умно, да и агрессивно зверь себя не вел.

Любава тихонько перевела дух.

– Ох, мишка… ты как тут оказался?

Боги, ну и ерунду спросила! Лес вокруг, а он – животное, к людям привыкшее. Ходит рядом голодный, ждёт, что покормят… вон как ягоды из корзинки уминает!

– Эй! – от возмущения она даже на ноги вскочила. – Ты! Обжора!

Но попытка пихнуть медвежье плечо закончилась полным провалом. Ловко сграбастав корзину, медведь развернулся к ней мохнатой попой.

А вот это уже наглость! Любава оббежала косолапого так, чтобы видеть его морду.

– Я их всё утро собирала!

Медведь смачно чавкал и стыдиться не спешил. Янтарные глаза жмурились от удовольствия, а корзина жалобно хрустела в когтистых лапищах.

Любава расстроено уселась рядом. Не отбирать же, в самом деле. Зверь ведь, охота полакомиться ягодкой.

– Хоть бы мне оставил, – вздохнула, разглядывая, как ловко медведь расправляется с добычей. – Хапуга.

Медведь даже корзинку выронил.