Его Медвежество и прочие неприятности

– Ах, до чего на матушку похожи, – вздохнула служанка, хватая с подставки длиннозубый гребень, – вылитая лэрди Аделаида, упокой Творец ее душу.

– Расскажи мне про нее, Дорис.

Голос звучал напряжённо, но не скорбь была тому причиной. Валерии требовалась любая информация, а то ещё чего доброго раньше времени в монастырь сдадут, в келью с мягкими белыми стенами. Но Дорис ее вопросу не удивилась.

– Да сколько уже рассказывала… Понимаю – все мало… Полгодика Вам исполнилось, как лэрди покинула этот мир. Любила Вас – страсть как.

Сама после родов слабее птенчика, а на руках качает и качает, колыбельную поет. И, прости Творец, но за что столь добродетельную женщину отдали за лэрда де Моублэйна, я не знаю… Ах, была бы она сейчас жива – не допустила бы этого брака! Но теперь госпожа в лучшем из миров. Надо будет заказать молебен, всенепременно. Это лэрди Аделаида вернула мне Вас, госпожа…

Гребень легко скользил в золотых волнах.

– … точно она! Негоже оставлять этот мир в столь юном возрасте. Девятнадцатая весна всего – вся жизнь впереди!

Значит, восемнадцать есть – уже неплохо …

– Дорис, что-то после болезни память, к-хм, как в тумане.

А лэрду Ме… лэрду Бьерну де Нотбергу сколько… весен?

– Так тридцать вторая уже минула, – легко отозвалась служанка, увлеченная расчёсыванием, – как раз за месяц до, прости Творец, наказания этого – вашей свадьбы. Ох, волосы что-то нездоровы…

– Может, обрезать? – без задней мысли предложила Валерия. Гребень стукнулся об пол, а Дорис схватилась за сердце, бледнея до синевы.

– Об… резать?! – свистящим шепотом переспросила служанка. – Ах… ах… ах…

– Кончики только! – всполошились Валерия. Сердечного приступа ей здесь не хватало! – Вот столечко! – показала пальцами маленькую щёлочку.

Служанка со свистом втянула воздух и даже попыталась ослабить глухой ворот платья.

– Ох… госпожа, – улыбнулась, доставая из рукава платочек и промакивая пот на лбу, – а я-то подумала, дурная голова… Чтобы благородная лэрди – и волосы обрезать вздумала, обрекая себя на позор… А кончики в этом цикле уже ровняли, запамятовали что ли? И так в прошлый раз сняли много.

Целых три пальца!

Валерия мельком глянула на Дорис. Темные волосы служанки были свёрнуты гулькой. Тоже длинные, но до пояса – не ниже.

Дальнейшее расчесывание проходило в тишине. Дорис быстро переплела косы, и соорудила из них тяжёлый узел на затылке, выпустив концы до лопаток.

– А теперь ступай в постель, моя госпожа. Сейчас велю принести завтрак.