Книжный магазинчик прошлого

* * *

– До маминого уровня мне далеко, и не надейся, – предупредил папа, поставив баклажаны с пармезаном в духовку. – Скажешь ей, что ужин почти готов?

Мама сидела на улице. Вооружившись парой больших ножниц, она собирала цветы для стола. Небо горело насыщенным, оранжевым цветом в розовую полоску. Солнце уже ушло за горизонт, оставив свое наследие по всему небу.

– Вечер сегодня амарантовый, – проговорила мама, любуясь небом. – Нет, амарант – не то слово.

– Он скорее карминный. И светло-вишневый, – добавила я.

Благодаря моей маме я могла назвать больше цветов, чем было известно всем моим знакомым, – мастерство, доставшееся от родителя-декоратора. Но в тот момент мне не хотелось говорить о разных оттенках розового и великолепных красках южнокалифорнийских закатов.

– Папа сказал, что ужин почти готов.

Я посмотрела на нее еще раз и задумалась: в какой момент она так изменилась? Когда начала запинаться в разговоре? Когда у нее появилась привычка прикрывать рот во время смеха, красить ногти светло-бежевым лаком вместо красного, а губы – прозрачной гигиенической помадой вместо темно-бордовой? Она все еще слушала Jefferson Airplane и Fleetwood Mac, все еще занималась медитацией по десять минут каждое утро, но, тем не менее, в какой-то момент все ее вещи потускнели до мягких оттенков розового.

Мои родители познакомились в Нью-Йорке, где они вели ту жизнь, которую оставили еще до моего рождения. Маме исполнилось двадцать, она ходила с выпрямленными волосами и носила яркие мини-юбки.

Она была вокалисткой Lady Loves, группы из девчонок, постоянно выступающей в клубе на Ист-Виллидж, где папа работал заместителем директора. Когда директор представил их друг другу, мама уставилась на протянутую папой руку так, будто та была измазана в грязи. Следуя за ее взглядом, он осмотрел себя с костюма и галстука до мокасин.

«Мне очень понравилось ваше выступление», – сказал папа, убирая руку.

«Любишь рок?» – спросила мама с презрением, на которое способен лишь двадцатилетний человек.

«Господи, Сьюзи. Этот парень пытается сделать тебе комплимент. Не будь такой стервой», – пробасил директор.

«Иди нахрен, Гарри».

Мама схватила электрогитару и убежала со сцены.

«Не принимай близко к сердцу, – посоветовал директор, повернувшись к моему отцу. – Сьюзи уверена, что ей, как музыканту, нужно время от времени вести себя по-свински».

Но стоило маме заговорить с папой, как он понял, что влюбился.