Книжный магазинчик прошлого

– Нет, это важно, – настоял Билли. Щенок вовсю ерзал, норовя выпрыгнуть из его рук. – У нас с твоей мамой случаются разногласия, но ты должна знать, что твоей вины здесь нет.

Мне безумно хотелось забрать щенка и побежать домой, хотелось прекратить разговоры, но дядя стоял на своем. К тому же, пока он не пустился в рассуждения, мне и в голову не приходило, что я могу быть в чем-то виновата.

– Главное, держи щенка подальше от маминой обуви, и мама не сможет отказать. – Билли отдал мне собаку. – Скоро увидимся.

Мне вдруг показалось, что эти слова заслуживают доверия больше, чем пугающий наказ, прозвучавший ранее.

Скоро мы увидим Билли! И все будет хорошо.

– Мама! – закричала я, примчавшись домой. – Мам, беги скорее сюда! Ты не поверишь, что подарил Билли.

Мама вышла из спальни и остановилась в проходе у лестницы. На ней висел все то же халат. Под глазами залегли темные круги.

– Господи, Миранда! – Она схватилась за сердце. – Ты меня напугала. Я подумала, что-то случилось.

– Смотри!

Я подняла собаку.

Мама застыла, смотря то на меня, то на визжащего щенка.

– Мы не можем его оставить, – наконец, рассудила она, спустилась по лестнице и забрала ретривера из моих рук. – Мы сейчас же его вернем.

– Но вы с ней даже не познакомились! – Собака принялась облизывать мамино лицо. – Видишь, она же милашка!

– Дело не в этом, ты же знаешь.

Щенок продолжал лаять.

– Я подумала, ты увидишь ее и сразу передумаешь.

– Миранда, мы это уже проходили.

– Я сама буду о ней заботиться. Тебе не придется ничего делать!

– Это слишком ответственный шаг.

– Я уже не ребенок! Я и без тебя знаю, что требует ответственности.

Мой тон поразил нас обеих. Мама дождалась, пока я успокоюсь. Когда стало ясно, что каждый останется при своем мнении, я в ярости ушла в свою комнату, прокричав напоследок:

– Ты никогда ничего не разрешаешь!

Я прекрасно понимала, что слишком драматизирую и веду себя, как эмоциональный подросток, но я все равно так сильно хлопнула дверью, что пол в моей спальне содрогнулся.

Мама решительно последовала за мной.

– Не смей хлопать дверью. – Ее голос оставался спокойным, но в янтарных глазах пылал гнев. – Ты нарушила правила. Ты знала: никаких собак в нашем доме. И не устраивай сцен.

Да, мама говорила правду, но в моем возрасте не имело значения, что есть правда, а что – ложь. Никто не смел мне что-либо запрещать.