Медный страж

Однако же с подобным молокососом я и одной левой управлюсь, коли князь спор божьим судом разрешить дозволит.

– Я ради такого дела клятву принесу правую руку в споре нашем не применять! – заносчиво выкрикнул юный боярин.

– Нет в том нужды, – неожиданно пригладил широкую бороду воевода. – Пока гость наш немощен, я за него в суде божьем выступить готов.

– Прости, Дубовей, – возразил один из богатырей, имени которого ведун даже не знал, – но твое дело – полки водить. Спор же за ведуна Олега я готов разрешить.

Молодой боярин побелел, как зимняя степь, и, кажется, даже сглотнул. Похоже, он не знал, что именно Олег Середин три года назад спас Муром от хазар, найдя тайный лагерь разбойников, а потому заступников у него в здешней дружине хватало.

– Оставьте, други, – взмахнул рукой князь Гавриил. – Ныне у нас один враг. Вот против него мечи и точите. Свар в дружине своей я не потерплю! Однако же, боярин Олег, откель проведал ты о том, кто тайну логова поганого мне открыл?

– Случайно угадал, княже, – низко склонил голову Середин, пряча от здешнего правителя улыбку.

Тоже, секрет Полишенеля – кто главный шпион в чужих землях, кто тайные дороги разведывает и каждое кочевье с лотком торговым всунется? Купцы, естественно, кто же еще! Они и товары продают и секреты чужие, и свои тайны по сходной цене сдать могут. А главное – никуда от них не денешься. Знаешь, что шпионят, а никуда не денешься. Без торговли ни одна страна долго жить не может, и казна без людей торговых скудеет.

– Впрочем, сие ныне не важно, – вполне разумно потер подбородок князь. – Главное, ведомо нам где торки в зимние месяцы отсиживаются, куда баб своих на время набегов прячут. Так куда коней справим, други? В логово поганое – баб вязать – аль в поле, для честной сечи, потехи кровавой? Ты как мыслишь, отец Серафим? Какой совет мне дашь в имя Господа нашего, Иисуса Христа?

Воины замерли, ожидая ответа далекого от ратного дела старца. Тот, одетый, несмотря на холод, суконную, грубого плетения рясу, погладил черный маслянистый посох, пожевал губами, отчего длинная седая борода затряслась, и свистящим шепотом изрек:

– Мыслю я, княже… Славы своей в поле чистом искать и кровь лить неведомо где – есть гордость пустая и богопротивная.