Любовь, опрокинувшая троны

Но ничего другого Ксения, в общем-то, и не ожидала. Просто дала лишнюю волю наивной мечте… Но кто знает, может, хотя бы Гришке повезет?

И просительница склонилась в низком поклоне:

– Прости, что от дел важных отвлекаю, боярин.

Федор Никитич, выждав малый промежуток, поднял голову, приветливо улыбнулся:

– Ксения! Рад видеть тебя, милая!

Он увидел, как гостья холодно и даже чуть отчужденно поклонилась, немного напрягся от неожиданного поведения женщины, повел рукой:

– Что же ты в дверях стоишь, Ксения? Проходи, присаживайся! Иногда из сих томов научных изумительные вещи узнаешь! Ты знаешь, как кукушки отправляются в дальние края? Крылышки у них слабые и короткие, посему сами они много летать не способны.

Так сии пичуги коршунам могучим на спины садятся и на них путешествуют! И, кстати, ученые мудрецы выяснили, что именно из их слюны рождаются цикады.

Боярский сын желал поразить женщину своей ученостью – и ему это удалось.

«Кукушки с цикадами Федору Никитичу интереснее меня, – подумала гостья, делая несколько шагов вперед.

 – Садиться? Куда?! Он просто насмехается! Зря пришла, зря… Надобно отказ поскорее получить и уходить!»

– Просьба у меня к тебе, Федор Никитич, – стараясь не смотреть на своего сказочного витязя, выпалила Ксения. – Коли уж судьба нас свела, не сделаешь ли дело доброе, не поможешь ли в судьбе юному сироте? Есть знакомый у меня, Гришей нареченный, из рода боярских детей Отрепьевых. Умен, грамотен, почерком красивым одарен. Вот бы его писарем на место хорошее пристроить.

– О воздыхателе заботишься, лебедушка? – попытался пошутить хозяин дома.

– О брате… – кратко поправила женщина.

Мужчина с удивлением начал понимать, что никакого желания его соблазнить, очаровать, заполучить в свои объятия гостья отнюдь не испытывает. Вела она себя сухо, говорила как бы через силу, глаза отводила в сторону. Казалось, ее затолкали сюда вопреки желанию, и общество царского брата женщину совсем не радует.

А он-то уже на сладенькое настроиться успел…

– Хорошо, – дабы разом избавиться от скучного вопроса, ответил Федор Никитич.

 – Будет место твоему брату. Пусть приходит да Третьяка Уховерта спросит. То приказчик мой, я упрежу.

«Хоть Гришке повезло», – с облегчением вздохнула Ксения и невольно облизнула губы. На миг затаила дыхание, ожидая от пахнущего смолистым дымком мужчины еще хоть слова, намека, хоть полунамека…

Но тот молчал. Даже не приподнялся.

Значит, все.