Любовь ифрита

– Плохо то, что ближайшие день-другой зеркало в вашей баньке лучше не поднимать, – ответил ифрит. – Из него могут полезть такие твари, что не справлюсь даже я. Скажу больше. Всем нам троим пару дней лучше всего вообще не приближаться ни к каким отражающим поверхностям в радиусе полукилометра. Могут заметить. Уж очень сильно вы нашумели своим призывным гимном. Так что выбираться отсюда придется каким-нибудь скучным и медленным земным образом. Надеюсь, некий цивилизованный транспорт у вас имеется?

– Билет на автобус, – буркнула Анастасия.

– Может, хотя бы, такси? – с надеждой спросил мужчина.

– Попробуйте. Будет интересно посмотреть, – многозначительно произнесла девочка.

– Да-а, без зеркал тяжело… – заметно погрустнел незваный гость.

– А ты что, Михаил, перемещаешься с помощью зеркал? – заинтересовалась Умила.

Девочка окончательно осознала, что убивать ее никто не станет, и бездонный ужас в ее душе сменился столь же бесконечным облегчением, больше похожим на эйфорию. Чародейка еще не поняла, во что именно ввязалась – но уже успела поддаться безмерному девичьему любопытству.

– Разумеется, – кивнул ифрит. – Быстро и удобно. Особенно зимой. Перескакиваешь сразу из тепла в тепло.

– А это трудно?

Мужчина с явным интересом посмотрел на ведьмину внучку, слабо усмехнулся:

– Пока не попробуешь, юная волшебница, не узнаешь…

– Он склонил голову набок, оглядывая ее нескладную костлявую фигуру, и вдруг предложил: – Хочешь, малышка, я тебя этому научу?

…А потом прошло двадцать лет.

Часть первая

Голодное время

Охота на живца

В тихих просторных залах, раскинувшихся в бывших цехах ковровых мастерских, слабо пахло камфорой и дегтем, маслом, смолой и конечно же – пылью; вековой пылью, въевшейся в стены, потолки, в бетонный пол. Пылью, прячущейся под штукатуркой, под натяжными потолками, под утеплителем и ламинатом – но все равно неведомым образом проникающей в воздух.

Возможно, именно для того, чтобы скрыть эту тончайшую труху, витающую везде и всюду, хозяйка галереи и поддерживала в залах легкий полумрак, из которого черные софиты выхватывали яркими овалами висящие тут и там дивные картины: пейзажи, портреты, натюрморты, маринистику – все вперемежку.

Время от времени в конусах света появлялись люди – чаще всего парами. Всматривались в мазки, читали имена художников, любовались произведениями, после чего исчезали в полумраке… Дабы вскоре снова проявиться в другом пучке света.