Легион: Прыжок льва. Испанский поход. Смертельный удар

– Я помню свои клятвы, Ал-лэк-сей, – вернул на место «расслабившегося» адмирала Иллур, но, увидев, что Ларин «осознал свои ошибки», снисходительно пояснил, – к побережью мы выйдем через земли Филиппа, разгромив дарданов. Отсюда наш путь лежит не вверх по Истру, а на юг, через горы.

– Значит, я останусь в лагере с флотом? – не утерпел Леха, решивший теперь, что для него война закончена.

– Нет, – ответил кровный брат, усмехнувшись. – Как только ты закончишь строить лагерь, то оставишь флот на помощника, а сам со мной отправишься в Македонию.

Услышав это, Леха вновь просиял.

– Так у меня уже и место есть на примете, – выпалил он. – Честно говоря, я уже даже начал его строить. И брод рядом имеется подходящий, можно армию быстро переправить.

На этот раз удивился сам Иллур, услышав о такой прозорливости своего кровного брата. Но больше разговор к войне не возвращался. Выпив в шатре царя еще кувшин вина, Леха покинул его, отправившись к себе в надежде провести спокойно хотя бы одну ночь, чтобы набраться сил перед затяжным праздником.

Не успел он отъехать от юрты кровного брата, как повстречал отряд амазонок, спешивших к тому с докладом. И, как назло, предводительницей этого отряда была не кто-нибудь, а именно Исилея.

– Постой, скиф! – бодро окликнула его хозяйка Еректа, осаживая коня. – Куда ты так спешишь?

Леха придержал своего скакуна, невольно испытав двойственное чувство: досаду оттого, что не смог улизнуть незамеченным, и радость оттого, что амазонка осталась живой, после стольких сражений.

– Я не видел тебя, Исилея, – стал оправдываться скифский адмирал, развернув коня в сторону десятка амазонок с факелами в руках, сопровождавших свою хозяйку, – но мне надо ехать. Иллур отдал приказ, который я должен немедленно выполнить.

Исилею было нелегко обмануть.

– Приказ царя – закон, – кивнула она, тряхнув гривой своих длинных волос.

«Она еще и следит за мной», – подумал Ларин, но сил возмущаться у него не было. Бравый адмирал просто валился с лошади от усталости.

Скользнув взглядом по лицу улыбавшейся в отсветах факелов воительницы, Леха смирился с судьбой, поняв, что бороться бесполезно.