Как взрыв сверхновой

– А какова вероятность отклонения от исходной пространственной вектор-координаты при скольжении по такому длинному отрезку времени?

– Вы хотите знать, звездолетчик Горинг, — сказал Кларк, – какова для хронолета вероятность дойти до шестнадцатого столетия и оказаться на английской земле, с которой он стартовал?

– Да, я хотел знать именно это!

– Два процента, звездолетчик Горин… Вероятность же того, что при остановке машина не окажется в точке, занятой твердым телом, также невелика. А попав в точку, занятую материей, хронолет от темпостолкновения перейдет в излучение.

– Стало быть, для Артура вероятность остаться в живых практически равна нулю? – задал свой последний вопрос Горинг.

Кларк ничего не ответил, а Вишневский, глядя куда-то в сторону, забормотал как будто самому себе:

– Откуда парню было знать теорию движения по времени… Звездолет-то, где он родился, улетел с Земли за несколько лет до создания теории.

Когда Горинг поднялся, чтобы отправиться домой, комиссар Вишневский предложил ему взять провожатого, но астронавт отказался.

– Спасибо, комиссар. Вы хорошо подготовили меня.

– Это входит в мои обязанности, – хмуро ответил Вишневский. – Я не желаю вам, звездолетчик, спокойной ночи… Желаю вам… Словом, берегите жену…

Вишневский в отчаянии махнул рукой…

4

После гибели сына Горинга прошло полгода.

Как-то звездолетчик соединился с Отделом литературы второго тысячелетия новой эры Центральной электронной библиотеки.

– Я звездолетчик Горинг! Надеюсь, вы слышали обо мне. Мне нужна ваша помощь.

– О да, сэр! Разумеется, слышал! – оживился унылый сотрудник библиотеки. – Для меня большая честь быть вам полезным! Располагайте мной!

– Чего-нибудь Карло или как там бишь его. Никак не могу освоить последние версии программ для персональных компьютеров.

– Карло? – удивился библиотекарь, пришедший в себя.

– Ну, Нарл?.

– Может быть, сэр, Марло?! – с радостью догадался дежурный библиотекарь.

– Да, кажется, Марло.

– Превосходный автор, сэр, – сказал библиотекарь, и его унылое лицо расплылось в счастливой улыбке, – превосходнейший! Но знаете, Шекспир Уильям еще лучше.