Как взрыв сверхновой

На несколько мгновений установилось гробовое… нет!.. запредельное молчание, и люди в «Зале правосудия» ужаснулись вдруг той тишине, которая воцарилась в помещении. Казалось, безликая вечность, эта стремительная птица, скользящая по временной линии и гасящая взмахом своего крыла горение целых эпох, неслышно влетела в зал и, паря, сделала по нему круг, словно раздумывая: взмахнуть крылами или нет.

– Гм, – хмыкнул председательствующий, стремясь отогнать призрак страшного видения. —Гм… Разрешите огласить состав суда…

Пока объявляли имена судей, присутствующие на процессе тихо, но оживленно переговаривались друг с другом.

– Гай Рупий.

– Год рождения?

– Две тысячи восемьсот сорок третий.

– Профессия?

– Историк-разведчик, специалист по концу второго тысячелетия христианской эры.

– Вы обвиняетесь по статье пятидесятой, пункт альфа Уголовного кодекса нашей эпохи. У вас имеются возражения против состава суда?

– Нет.

– Признаете себя виновным?

– Нет.

– Значит, вы утверждаете, что в девятнадцатом столетии не убили преднамеренно при исполнении служебных обязанностей миланского сбира Антонио Гримальди и в двадцатом столетии – нью-йоркского полицейского Джона Доджа?

– Я убил их. Джона Доджа, впрочем, непреднамеренно.

– И все же не признаете себя виновным?

– Не признаю.

– Прискорбно. Расскажите суду обстоятельства обоих убийств.

– Как вы знаете, – начал свое рассказ Гай Рупий, — после окончания исторического отделения Первого австралийского университета я был заброшен в начало девятнадцатого столетия для сбора информации о нравах и обычаях итальянского общества. Перед заброской я, как и положено, прошел полугодовой тренаж, связанный с максимально-возможным изживанием из себя привычек своего времени, после чего и был отправлен в намеченное столетие.

– Подсудимый, – перебил Рупия председательствующий (он же Верховный судья планеты). – Перед посылкой вы подписали обязательство не совершать поступков, могущих вызвать необратимую деформацию человеческого общества вдоль временной линии?

– Я подписал такое обязательство.

– Значит, вы знали про возможные последствия соответствующего поступка?

– Знал.