Легион: Рим должен пасть. Карфаген атакует. Ганнибал Великий

За ними уже стояли моряки из команды, а рядом ухмылялся и сам Публий Крац Кальвин, словно только и ждал момента, когда солдаты Гнея побегут.

Рявкнув в ответ на вопрос центуриона, что им все понятно, морпехи по команде развернулись лицом к борту и замерли у ограждения. В ожидании, пока «Хищник» подойдет поближе.

К большому удивлению Федора, бой начался с пристрелки корабельных баллист. Оба корабля дали два предупредительных залпа с недолетом, хотя одно ядро с «Хищника» все же оставило вмятину на борту «Гнева Рима», отскочив в воду.

– Уроды!!! – тут же погрозил со своей башни невидимым канонирам Публий Крац Кальвин. – Я вам покажу, как мой корабль обстреливать, ублюдки!

Он навис над бортиком башни, проорав расчету ближайшей баллисты:

– А ну-ка, Карий, дай ответный залп по носу «Хищника», да так, чтобы у них вообще отпала охота палить.

Гней, отвечавший за боевые действия, не стал возражать. И бывалый морпех, видимо, из триариев, также приписанных к кораблю, как и новобранцы, вместе с товарищами из расчета, принялся немедленно выцеливать нос «Хищника».

Натянув торсионы и прицелившись, Карий дал залп. Последняя от носа баллиста выплюнула каменное ядро в сторону «Хищника», и весь корабль замер в ожидании. Со свистом преодолев заданное расстояние, ядро с ювелирной точностью сшибло кусок деревянного ограждения на носу, у самого борта, и плюхнулось в воду с другой стороны под восторженные крики моряков и морпехов квинкеремы «Гнев Рима».

– Представляю, как сейчас кроет нашего Публия капитан «Хищника», – локтем толкнул Квинт Федора в бок. – Как бы он не начал в ответ настоящий обстрел.

Федор тоже напрягся, но ответного залпа не последовало. Ballistarii[57 - Расчет, обсуживавший баллисту (лат.).], похоже, отложили дуэль.

Неожиданно, прямо на глазах у Федора, корабли словно уменьшились в размерах. Раздался резкий звук рога, и специальные команды моряков одновременно сняли оба паруса, скатали их в огромные рулоны и закрепили. А затем быстрыми, слаженными движениями уложили на палубу и обе мачты. Тут же со скрипом в бортах открылись порты, раздался гулкий всплеск, и квинкерема, притормаживая, перешла на весельный ход.