Мрачные дни в Саннивейле

Я смолчал, задумавшись, а потом предположил:

– Шумер ведь воевал. У него мог остаться кольт в качестве личного оружия.

– Если и остался, то я его не видел. Впрочем, мы с ним не особо дружили, – хмыкнул дежурный.

– Дочь может знать, – предположил Уилкинс. Он закончил с бумагами и встал из-за стола – усталый, но готовый к дальнейшей работе.

– Куда там! Скорее вам Хэйнс об этом может порассказать, – шериф тоже выбрался из своего кабинета, чтобы подключиться к общему разговору, – Они с Шумером во время войны служили вместе, да и у нас были напарниками несколько лет.

– А что потом случилось? – полюбопытствовал Уилкинс.

– Хэйнс получил травму на баскетболе – они играли в местной команде ветеранов – охромел и служить больше не мог.

– Это Шумер его тогда с ног сбил, – припомнил дежурный, – Хотел мяч перехватить и всей массой налетел – тот долго подняться не мог, потом его в больницу увезли… Я в тот день за брата болеть пришел, все видел.

– Да… Не повезло парню, хороший коп был.

– А чем он теперь занимается? – спросил я.

– Охранником в банк устроился. Работенка дерьмовая, конечно, – покачал головой шериф, – А куда ему деваться. Пенсия-то маленькая; если бы травму на службе получил, а так…

Отвздыхав положенное о нелегкой доле отставных копов, мы с Улкинсом принялись прощаться. Пуля осталась у дежурного, а шериф обещал задержаться на службе и лично проследить, чтобы баллистик получил ее в собственные руки. Рабочий день был окончен. Мы надели шляпы и вышли наружу. Дождь разогнал площадных гуляк; открытые двери магазинов безуспешно ждали вечерних посетителей.

– Может, поужинаем? – предложил Уилкинс, – Я кроме пары сэндвичей, которые Мэри дала в дорогу, ничего за день не перехватил.

– Я давно забыл вкус домашней еды, – урчание в животе подтвердило мои слова, – Подкрепиться надо бы, но сперва я хочу заглянуть в банк.

– Ушам не верю: у тебя остались силы для нового допроса?

– Пока просто поговорим с Хэйнсом.

– Черт с тобой… Лезь в машину, банк через два квартала отсюда.

Отперев дверцу, он сел за руль. Я устроился на пассажирском сиденье и сказал, чтобы разрядить обстановку:

– Как раз зайду в кассу и верну тебе долг…

Уилкинс молча бросил мне на колени блокнот. По его лицу я понял, что отсрочка ужина даром не пройдет.