Конец легенды

Снаружи вновь послышались голоса, и через секунду появились сеньор Ксавьер с супругой. Оба также надели траурные повязки, но на лице дамы выражение скорби перемешивалось с плохо скрываемым торжеством. Особенно это было видно по острому, вздернутому носику.

Сразу следом за супругами в столовую вошла сеньора Эстелла, и разгадать ее мысли мог бы разве что Эдип. Отсутствие зрения ему ничуть бы не помешало, поскольку лицо женщины было совершенно непроницаемым и к тому же пряталось под черной вуалью.

– Ого! Почти все в сборе! – воскликнула сеньора Люсия, кивнув гостям.

– Все станет ясно после визита следователя, – перебила ее сеньора Эстелла.

– Он уже был здесь и перед уходом сказал, что не видит препятствий для подобающего погребения, – ответил доктор Солано.

– Он ушел, не поговорив ни с кем из членов семьи? – нахмурилась она.

– Заявил, что у него дела – и… – развел руками доктор.

– Ну разумеется, к какому еще выводу он мог прийти? – подал наконец голос сеньор Ксавьер, до сих пор интересовавшийся только содержимым тарелок на столе. – С чего бы моему несчастному кузену накладывать на себя руки?

– Это вызвало бы проблемы с похоронами, – согласился брат Бартоломью, – но решило бы множество проблем в будущем.

– О чем вы говорите?

– О том, что самоубийство в городе забылось бы быстро, однако очередная загадочная смерть в доме Рико вызовет множество пересудов, которые коснутся всех вас.

Стук ложек прекратился. Все тревожно смотрели на монаха, не решаясь взглянуть друг другу в глаза.

– Глупости, – без особой уверенности сказала сеньора Люсия, хотя ее маленький подбородок дрогнул. – Люди быстро забывают…

– Простите, но о смерти вашей сестры мне рассказали, едва я прибыл в Кадис. Первый же встречный мальчишка. Прошло двадцать лет, а сеньора Теодора по сей день называют…

– Черный Рико, – прошептала молодая вдова.

Сеньора Эстелла посмотрела на нее с изумлением вперемешку с негодованием:

– Вы слышали об этом гадком прозвище?!

Бледные щеки сеньоры Бланки залил яркий румянец. Она не знала, куда девать глаза. Сидящий рядом брат с досадой воскликнул:

– Боже мой, да даже в Уэльве о нем прекрасно известно! Два дня пути отсюда, а иначе, как Черным Рико, никто моего покойного зятя не называет.