Свинья или гусь

К удивлению Эрмите, им оказался его знакомый из Бельфонтэна шевалье Де Мире. Они неоднократно сходились за карточным столом. Игрок из молодого господина был неважный: ему мешали азарт и неумеренность в выпивке. Себя доктор также не мог назвать особенно удачливым, но карты любил и почти всегда умел вовремя остановиться.

Причиной раздора между Кланду и дворянином послужил злополучный «господский» номер, который так желала получить мадам. Поняв, что лучшая комната досталась не просто знатному господину, а молодому гуляке из ее родного городка, она вновь вышла из себя.

Шевалье, устав от нападок старой мадам, перестал обращать на нее внимание и уселся за стол слева от камина. Если он и узнал доктора, то не подал виду. Хозяйка поставила перед знатным господином его ужин – чуть более изысканный, чем трапеза, предложенная Андре.

Кланду расположились за одним из больших столов. Мадемуазель Мари выглядела изможденной и почти не притронулась к еде, которую принесла на деревянном подносе расторопная Элен. Отец семейства уткнулся в свою тарелку, отрешившись от происходящего. Старая мадам продолжала метать молнии и гневные взгляды в сторону шевалье. Это не мешало ему наслаждаться запеченным цыпленком и лучшим вином из местного погребка.

Элен принесла доктору обещанный ужин. Эрмите поблагодарил ее и вполголоса поинтересовался:

– Этот угрюмый слуга не доставляет вам неприятностей?

– Что вы, господин доктор! Это Жоффруа, старый приятель мужа.

Элен вернулась на кухню и принесла отставному солдату скромный ужин и кувшин пива. Зал погрузился в тишину, нарушаемую только стуком ножей и восхищенным причмокиванием постояльцев. Прошло не менее получаса, когда наверху раздались тяжелые шаги, а на лестнице появился последний постоялец.

Купцом оказался тщедушный старик в богатых одеждах. Он пристально оглядел зал и направился к свободному столу рядом с Андре. Следом, топая на всю гостиницу, шел невероятного роста детина. Под шагами великана прогибались и стонали половицы. Охранник следовал за хозяином словно огромная уродливая тень.

Над залом повисла тишина. Мари уронила ложку и побледнела; родители с тревогой смотрели на нее.