Старость – это надолго

Доктор не мог с уверенностью утверждать, было ли такое поведение частью местного распорядка или между стариками происходило что-то неладное, но на всякий случай тоже хранил молчание.

Брат Модест вышел из кухни с собственной порцией каши и присоединился к остальным. Андре показалось, что повар нетвердо держится на ногах. Пьянство не было редким явлением среди монахов, поэтому доктор ничуть не удивился. А вот настоятель явно был недоволен. Он скосил глаза на повара и сурово насупил брови. Сидящий рядом брат Дамьен ниже склонился над тарелкой и застучал ложкой, будто ничего не замечая.

Его примеру последовали и остальные. Каждый торопился покончить с ужином и удалиться. Один за другим монахи складывали ложки в опустевшие миски и выходили через кухню. Ушел, склонив голову под капюшоном, молчаливый садовник, едва слышно прошмыгнул к двери брат Дамьен, удалился, сердито стуча сапогами, аббат… В конце концов в трапезной остались только гости да припозднившийся повар.

– Эх, отмаливать мне завтра грехи до самых петухов, – с усмешкой проронил толстяк, когда шаги последнего из братьев затихли во дворе.

– Прошу прощения? – Андре притворился несведущим из опасения оскорбить монаха.

– Да настоятель приметил, что я к бутылочке приложился. Будь на то его воля, я б неделю под арестом сидел, или розог бы мне всыпали. К большому сожалению нашего коменданта, монастырские порядки несколько отличаются от военных.

Доктор покосился на слугу и вымолвил:

– Должно быть, отец Лоран бывает излишне суров?

– Он бывает излишне туп, излишне придирчив, излишне солдафон! – прошипел в сторону выхода толстяк.

Доктор незаметно пнул ногу Лу под столом, и тот вышел, прихватив горбушку хлеба. Не хватало еще, чтобы юный слуга слушал ругань старого пьяницы! Андре по-своему заботился о воспитании парня и старался ограждать его от лишней или вредной информации.

– Полагаю, вам не слишком приятна личность настоятеля? – осторожно спросил он у брата Модеста.

– Мне могла достаться эта должность, – ответил тот с кислой миной, – Но настоятелю не полагается готовить.

– Вы отказались от возможности возглавить монастырь только из-за еды?

– Поверьте, в нашей жизни не так много других радостей. Миска доброй похлебки для старика порой значит больше, чем улыбка красотки для юного хлыща.