Вспомнить все

Поколебавшись, она сказала:

– Я хочу поговорить с Витей, чтобы не торопить события.

– Что? Ты в своем уме? – не выдержав, он вскочил с дивана и снова сел на место, увидев испуганный взгляд дочери.

– Что случилось, Наташа?

– Пап, ничего. Я считаю, что мы слишком торопимся с решением о женитьбе -упрямо повторила она.

– Дочь, я всегда потакал твоим желаниям, и возможно, зря это делал -холодно произнес он после долгого молчания. – Ты разговариваешь так, словно передумала покупать новую игрушку.

Отношения – это не предмет, который можно в любой момент выкинуть.

Обстановка в комнате накалялась. Конечно, сейчас с ней говорить бесполезно. Если ей что- то взбрело в голову, лучше не настаивать. Но это уж слишком, к вопросу женитьбы относиться как к покупке новой шубы.

Наташа отвела от него взгляд, уставившись на свои руки.

– Вот и поговорили-хмыкнула она -Пап, почему ты все время на стороне Виктора? Иногда у меня возникает ощущение, что это он твой сын.

Слова дались ей с трудом, но все же она произнесла их.

Это было последней каплей, и его понесло. Они разговаривали на повышенных тонах. Он твердил ей о ее глупости и непостоянстве, Наташа расплакалась, ещё больше разозлив его.

– Ну вот! Теперь ещё и слезы! Сама нагородила, а виноватый я! Терпеть не могу ваши женские штучки- сорвалось у него с языка. Наташа побледнела, посмотрев на него, как на незнакомого человека. Развернувшись, мужчина пошел в свою комнату, чтобы не наговорить лишнего.

Валентин Александрович уставился в зеркало. Да уж, его дочери было чего испугаться -желваки играли на лице, а темно- карие глаза бросали молнии. Стукнув кулаком по комоду, он тяжело вздохнул.

– Успокойся -заговорил сам с собой мужчина- Ничего не произошло, это просто ее капризы. Витя ее вразумит, все под контролем.

Раздался грохот входной двери, и его спокойствие снова улетучилось.

– Наташа! – крикнул мужчина, выскочив в коридор. На лестничном проходе было пусто.

Вернувшись в квартиру, Валентин Александрович смотрел в окно, как его дочь выезжает на машине из двора. Видимо, он снова перегнул палку, вынужден был он признаться самому себе. Но раньше его дочь никогда бы не решилась уйти из дома. Подулась бы, посидела в своей комнате, а потом примирение бы произошло само собой. В конце концов, он ее отец, а она его единственная дочь.

Перед его лицом снова возникли Наташины глаза и обида, звучавшая в ее голосе.