Креститель

Первый раз, что ли?

– Что разлеглись, лентяи?! – тут же захлопала в ладони Пребрана. – Запрягайте, хватит валяться! Ночью поспите.

Олег тоже дернулся было, но сообразил, что командует девушка холопами. А ему можно еще маленько полежать. Хорошо всё-таки, когда не сам по себе едешь, а по поручению. И накормят, и напоят, и копей оседлают. Если бы еще только при этом никто голову отвертеть не норовил…

Середин рывком вскочил, пошел по полю, внимательно оглядываясь.

– Ты куда, ведун? – окликнул его богатырь.

– Береженого и судьба бережет. – Заметив старое кострище, Олег наклонился, собрал в кулак золу и аккуратно пересыпал в поясную сумку. – Можжевельника бы еще найти. Но придется обходиться тем, что есть.

Спустя четверть часа обоз обогнул поросшие молодой травкой стены Себежа и втянулся под сень прохладного березняка. Теперь, внимательно вглядываясь в сырую дорожную колею, впереди ехали ведун с Радулом. Болото дело такое – провалиться в промоину легко, а вот выбираться замучаешься.

– Интересно, – негромко отметил Олег. – Березняк тут дикий, али специально сажали?

– Кому она нужна, береза-то? – хмыкнул богатырь.

– Не скажи… – покачал головой Середин. – В нашем кузнечном деле березовый уголек – очень даже неплох.

– Ты еще и кузнец?

– Есть немного.

– Я так и знал.

– Что?

– Что все кузнепы – колдуны тайные.

Олег усмехнулся, поглядывая по сторонам. Сыро, слякотно – но крестик холодный.

Звенели колеса, летели вагоны,

Гармошечка пела: «Вперед!»

Шутили студенты, дремали погоны,

Дремал разночинный народ.

Я думал о многом, я думал о разном,

Смоля папироской во мгле,

Я ехал в вагоне по самой прекрасной,

По самой прекрасной земле…

– А что такое «вагон»? – перебил Олега боярин, не дав толком изобразить из себя «Любэ».

– Повозка такая, крытая и очень большая, – пояснил Середин.

– А «папироска»?

– Ну, это вроде фитиля, чтобы огонь долго не гас.

– А «погоны»?

– Что-то воды как будто прибыло, – указал под копыта ведун, зарекшись петь еще хоть что-нибудь.

– Да, подтапливает, – согласился боярин. – Как бы не утопли в болотине этой.

Копыта уже не чавкали в грязи, а расплескивали воду; возницы поджали ноги, чтобы не зачерпнуть поршнями.