Креститель

 – Тихон, Садко, Феодул, Третьяк, Базан, Вавила Черный…

Кроме Вавилы – скрючившегося на левый бок, кривоглазого мужика в овчиной душегрейке, растоптанных сапогах и с плетью за поясом, – приставленные к обозу холопы оказались мальчишками лет по пятнадцать-шестнадцать, в коротких стеганках, густо прошитых конским волосом; у каждого имелся легкий топорик на длинной рукояти и кистень за поясом. Только у одного на ремне оказался короткий меч. Такое доверие юноше было оказано наверняка неспроста. Либо рубится холоп лучше прочих, либо чем-то близок хозяину.

– Вам, смерды, наказ, – обратился к людям хозяин. – Слушать боярина Радула как меня самого. Коли Пребрана доложит, что баловать кто стал, – на себя пеняйте. Не спущу.

Появилась и сама боярская дочка – одетая, подобно степнячкам, в шаровары и черную, расчерченную серебряной нитью, войлочную безрукавку поверх атласной рубашки; безгрудая, с узкими бедрами и спрятанными под меховую шапчонку косами, она мало чем отличалась от безусых воинов своего отца – разве только серьги с самоцветами смотрелись не к месту.

– Кажись, все, – подвел итог боярин Зародихии. – Так что, доведешь обоз до Полешка?

Богатырь грозно рванул из ножен булат, заставив попятиться всех присутствующих, положил меч на землю и ударил себя кулаком в грудь:

– Пред ликом Белбога, Ярила и Сварога, прародителя нашего, животом клянусь! Довезу добро, что под слово честное мне доверено, до ворот Полоцких, урона никакого ни обозу, ни дочери твоей не учинив, и другим ничего подобного не позволив!

Бояре, женщины и дворня перевели взгляд на Олега, но тот мотнул головой:

– Не, не стану.

– Да как тебе не верить можно?! – удивился Радул. – Я за ведуна ручаюсь, люди.

– Ну, други… – Хозяин поцеловал дочку, потом по очереди обнял Середина и Радула. – Не подведите. Да пребудет с вами милость Велеса и Похвиста. Сегодня же жертву им принесу за ваше благополучие. По коням!

Трое молодых холопов, и Базан в их числе, поднялись в седла, вслед за боярином Радулом выехали в ворота. Следом тронулись телеги. На последней сидел Черный Вавила – видимо, для пригляда за впереди катящимися возами.