Крест и порох

Казак обернулся, присел, подрубая врага поперек груди, вскочил, отмахнулся от дубинки второго врага, ударил его ногой в пах, тут же рубанул промеж лопаток согнувшегося от боли дикаря. Справа от Маюни Ухтымка весь выгнулся, пропуская дубинку за спиной, но неудачно: она прошла прямо по телу, разодрав кафтан и глубоко вспоров кожу. Паренек закричал от боли и крутанулся. Сверкнула сабля, голова сир-тя скатилась на землю, а молодой казак запрыгал, мотая головой:

– Ух ты, как больно-то! Посмотрите кто-нибудь, что там? Я жив? Меня убили?

Казаки опустили оружие, недоверчиво поглядывая по сторонам.

– Да помогите же! – взмолился Ухтымка.

– Хватит скакать, оглашенный! – подошел ближе Силантий Андреев, положил ему руку на плечо. – Хм, ребра просвечивают. Однако же целые. А кости целы – мясо нарастет. Коли антонова огня не случится, конечно же… Эй, племяш! Сумку мою найди, Кудеяр. Там мох болотный заготовлен.

– Сделаю, дядя Силантий!

– Ганс! Раненых и павших сочтите! – громко скомандовал Иван Егоров. – Кондрат, Силантий, Серьга, Михайло, за мной!

Казаки, держа наготове оружие, вслед за атаманом вошли под крышу капища, по набросанной в несколько слоев сыромятной коже миновали развешанные черепа, раскрашенные сажей и кровью циновки, небольшой очаг, в котором тлели голубоватыми огоньками крупные древесные угли, откинули закрывающий путь в самую глубину полог – и ахнули! Там на застеленном замшей возвышении тускло отливал желтизной истукан в половину человеческого роста высотой и с достоинством длиною в полсажени.

– Свят, свят, свят, – размашисто перекрестился Михейко Ослоп. – Да в нем, верно, пудов десять веса выйдет!

– Может, и более, – согласился воевода, убирая саблю. – Главное, чтобы струг выдержал, дно не проломилось. Мыслю, слеги кинуть надобно и шкурами для мягкости застелить.

– Не беспокойся, атаман. Погрузим.

– Тогда ты за старшего. Михейко, выволакивай истукана!

Снаружи опять послышались крики, визг, и воевода поспешил туда.

В это самое время из озера спешили выбраться на берег девушки. Они увидели плывущие по глади озера струги – и попытались спастись от новой опасности. Митаюки-нэ, надеясь незамеченной сбежать в перелесок, сразу пошла наискось, в сторону от святилища, ближе к дороге.