Двойное проникновение. Моя первая оргия

– А ты думала, что я оставлю тебя без присмотра?

– Сотри немедленно!

– Ага. Только об этом и мечтал, но решил сначала тебе показать. И не подумаю! Такие пикантные фотки – украшение моего альбома, – засмеялся Эдик.

– Пипец! Ну ты и сволочь!

– Но-но! Полегче на поворотах, а то и в бубен закатать могу! Давай лучше займемся любовью, моя кошечка.

– Это ты тоже пишешь?

– А как же. Потом просматриваю и монтирую.

– Извращенец!

– Я тебя предупредил! – выкрикнул мужчина и влепил мне пощечину, так что дернулась голова.

На глазах выступили слезы, но плакать я не стала, не дождется. Милый Макс, где ты? Почему ты меня оставил такой бездушной скотине? А может действительно, это он передал меня Эдику? Нет, мой любимый не мог так поступить со мной. Я все еще считаю его своим любимым, а он может быть уже и не вспоминает обо мне.

– Запись моего изнасилования у тебя тоже есть? – спросила я, наконец, смахнув слезинки со щек.

– Какого изнасилования, дура? Все было по обоюдному согласию! Но если тебе хочется думать так, то это твое право.

– Ну, ты…

– Что? Договаривай! – подошел он ко мне вплотную со злобным выражением на лице.

– Мразь!

Вторая пощечина была еще более весомая, чем первая. Завтра, наверное, под глазами синяки выступят, придется грим накладывать. Вот ведь зараза, какая, руки распускать еще вздумал.

– Что-то ты девочка больно разговорилась! А я ведь могу на всеобщее обозрение выложить в сеть эти твои фотки, да и видосики тоже, – пригрозил Эдик.

– Только попробуй!

– А то что?

Не зная, что ему ответить, я смолчала и встала помыть посуду, оставленную в мойке еще с утра.

– Ладно, я спать. Чувствую, сегодня мне не светит перепихнуться с вашим королевским величеством, – буркнул Эдик и поплелся в спальню.

У меня появилось желание выгнать его из своей квартиры, но что-то сдержало меня, и я оставила свой порыв не исполненным. Кто этого отморозка знает, вдруг он выполнит свои угрозы.

Раздумывая, как выйти на Максима или его фирму, я закончила развлекаться с водой и тоже собиралась лечь, но возвращаться к этому моральному уроду не хотела. Пусть сильнее заснет, а потом и я приду.