Каменное сердце

Кто-то умирает, кто-то благодаря этому продолжает жить, кто-то рождается, чтобы занять место умершего. Зачем мешать неизбежному? Таковы законы мироздания.

– Что же ты Роксалану спасаешь?

– Она необычная женщина, смертный. Ее душа возвышенна и жертвенна. Она должна жить. Она не такая, как ты, ее нужно беречь.

– Вот и береги, – прикусил губу ведун. – А у меня дела.

Он развернулся и быстрым шагом начал подниматься обратно в гору. Спустя полчаса по уже знакомой седловине ведун перевалил гребень усыпанного валунами взгорка, стал спускаться с другой стороны – и вдруг заметил высоко на сосне, на нижней ветке, бородатого малыша, беспечно помахивающего ножками в коротких ботфортах.

Ведун остановился, сплюнул, развернулся, двинулся назад – и вскоре по глазам опять ударили яркие лучи. Олег покачал головой, перевалил гребень еще раз – и уселся на валуне, подставив лицо солнцу.

«Чтобы снять морок, – припомнилось ему, – нужна сброшенная змеиная кожа, перо и цветы зверобоя. Кожу и перо я еще, может, найду. Но где сейчас взять зверобой? Да и поможет ли это против лешего. Ворон вроде ничего про них такого не сказывал. Только то, что пугают иногда да по кругу водят, если обидишь или не так чего в лесу сделаешь. Нет, вроде не ставят они морока, свои хитрости используют. Откупиться от них можно… Да только нечем».

– Здесь хорошее место, смертный.

Услышав рядом женский голос, Середин ничуть не удивился и даже головы не повернул.

– Там же больше ста воинов, берегиня, – вздохнул он. – Стража, опытные охотники. Неужто они свое стойбище надежно защитить не смогут? Где посты стоят, я не знаю. Попадусь, как кур во щи. Заметят, тревогу поднимут. Пророчицу они, конечно, не любят… Но чужаков у себя в доме наверняка любят еще меньше.

– Я все продумала, смертный. Птицы соберут пустырник и сон-траву и перед закатом бросят их в котлы здешних людей.

– Убить всех? – Тут уж Олег повернулся к наяде всем телом. – Почему?

– Они плохие люди. Они держат у себя добрую женщину и заставляют ее есть ведьмин гриб.

– Роксалана себя жертвой, как я заметил, не считает.

– Перед закатом ее опять отравят, и ночью она станет танцевать и давать пророчества.