Каменное сердце

Олег же, уставший так, словно тащил весь караван у себя на горбу, рухнул рядом с охапкой валежника, как только огонь начал разгораться возле высокого, темного от плесени пня. Плесень блестела изморозью, но почему-то все равно оставалась черной, как открытый космос. Ведун даже ненадолго заснул, сомлев в тепле костра, и очнулся от убийственного запаха самой настоящей мясной похлебки, сваренной на большой мозговой кости и протомленной хорошенько в жаркой русской печи.

– Что это? – Он поднялся, тряхнул головой, отполз к пню и прислонился к нему спиной.

– Грибы.

– Здорово… – обрадовался было Олег и тут же осекся, увидев возле лошадей берегиню. Лесная наяда, как называла ее Роксалана, предупреждающе покачала головой и исчезла среди камышей. – Что, милая? Опять опята?

– Нормальные совершенно грибы, – повела плечом девушка. – Я несколько съела, и даже не пучит ни чуточки. И лошадям дала попробовать, кушают с удовольствием.

– Ага, как же, – кивнул Середин. – Твари милые, но безмозглые. Из человеческих рук даже мышьяк слопают и не моргнут. Они же домашние!

Возле скакунов опять появилась берегиня, повела рукой, отчего кони дружно заржали и шарахнулись к деревьям, моментально застряв в наметенных под лещиной сугробах.

– Не ешьте, – снова покачала головой хранительница лесного покоя, но воздействовать чем-то, кроме уговоров, на существ из плоти и крови она не могла.

– Я не буду этим травиться, – категорически мотнул головой ведун.

– Как хочешь, силой кормить не стану, – весело отмахнулась Роксалана. – Но имей в виду, что кроликов из твоих петель я выпустила, и других зверьков тоже, всех до единого. Так что или грибной суп, или суп из снега. Выбирай.

– Каких кроликов, каких зверьков?! – поднялся на ноги Середин. – Где ты их взяла?

– Из тех самых петель, что ты поставил, пока меня тут не было.

– Я ничего не ставил.

– Ага, как же! – хмыкнула спутница. – Что, я твои петли не узнаю? Волосяные, скрученные. Я их все порезала, а зверей отпустила, пока живы.

– Проклятье! – схватился за голову Олег. – Надо сматываться! Уходить немедля!

– Куда? Темнеет уже, Олежка. И суп вот-вот готов будет.