Тайна гувернантки

– Вы живете неподалеку, мистер Мэнли? Я не встречала вас раньше, но, как уже сказала, я тут недавно.

– Хм. Нет. Я приехал в гости. – Ричард поудобнее перехватил трость; чалая мирно плелась позади.

Эмбер не стала уточнять к кому. Видимо, и так сделала закономерный вывод, коль скоро они шли к дому Фэйрхедов.

– Маргаритка – самая смирная лошадь в конюшне. Именно поэтому мне ее оседлали. А я умудрилась сделать так, что она потеряла подкову.

– Вряд ли вы собственноручно эту подкову оторвали.

– Но Маргаритка потеряла ее, когда я ехала верхом. Значит, это на моей совести.

– Вам никогда не говорили, что вы излишне ответственны?

Эмбер пожала плечами:

– Это помогает выжить.

– А вам выживать приходилось?

Она что, не из благородных? Непохоже. Осанка, наклон головы, тонкие черты – девушка явно из знатной семьи, хотя, конечно, знавал он и благородных уродцев, и красавчиков-плебеев. Что-то в ней было, неуловимо знакомое; словно Ричард уже встречал ее однажды.

– Ну, я не жила в трущобах и не голодала, если вы об этом. Однако нравы в пансионе иногда оставляли желать лучшего. И следовало воспитать в себе некие качества, чтобы существовать… – Эмбер запнулась, подбирая слово, – комфортно.

– Какие ужасы вы рассказываете.

– Вы надо мной смеетесь, мистер Мэнли?

– Да нет, – сказал Ричард, в очередной раз поудобнее берясь за поводья Маргаритки и стараясь не слишком сильно опираться на трость.

– Со мной редко шутят.

– Что же, у вас тяжелая жизнь в Грейхилле?

– Конечно нет! – воскликнула Эмбер в ужасе. – Грейхилл просто рай, а Даусетты – чудесные люди!

– Но вам чего-то не хватает, так?

Она даже приостановилась.

– Почему вы так решили?

– Вы так непринужденно болтаете с незнакомцем, но вполовину не понимаете шуток. То ли у меня отвратительное чувство юмора, то ли вы редко участвуете в веселых беседах.

– Я же говорила вам…

– О да. Мрачные стены каземата под названием «пансион для благородных девиц». Суровая юность.

– Вы весьма циничны, мистер Мэнли, – несмело упрекнула его Эмбер.

– И практичен. Это мое предназначение.

Ричард ожидал, что она переспросит, но она не переспросила; некоторое время они шагали в молчании.

У нее было прелестное имя, перекатывающееся на языке, словно кусочек жженого сахара.