Запрет

Внутри меня всю ломает, народ и Кай Викторович давят на меня эмоционально. В груди ком, слезы душат меня. Закрываю руками лицо и содрогаюсь в безмолвном плаче, всхлипывая от невозможности больше сдерживать все в себе.

И даже не с первого раза услышала, как кто-то начал осаждать Снежинского, тихо, мягко, но настойчиво:

– Ну что ты, дорогой, так ругаешься. Что ты такой бессострадательный. Она же дитя, посмотри на нее, – большой и плотный мужчина кавказской национальности и с характерным акцентом выговаривает этому ледяному великану.

Обеспокоенный водитель такси подходит ко мне и, наклонившись, пытается помочь встать. Но ноги не слушаются меня, и мне никак не удается подняться, еще и асфальт замёрзший, и подошвы балеток постоянно скользят.

– Все хорошо. Я жив, другие тоже не пострадали. Успел затормозить и свернул на соседнюю полосу, да, повезло, что не было в этот момент машины. Но повезло же! Ну, ну, дочка. Не плачь, – снял с себя куртку и укутал меня в нее, приобнимая за плечи, как отец, пытается утешить мужчина.

Все же поднял меня на ноги: – Тебе надо в больницу. Посмотри, как разодрала руку, даже кровь течет. Бедный ребенок.

Я пытаюсь второй рукой закрыть рану, чтобы не испачкать куртку доброго человека.

Чужой, незнакомый мужчина проявил ко мне, совершенно посторонней девушке, которая к тому же виновата в том, что он чуть в аварию не попал, больше сострадания, чем человек, буквально вытащивший меня из-под машины, спасший мне жизнь, а теперь костерящий на все лады. Да еще и представление устроил, народ вокруг собрал!

Страх и холод постепенно отступают.

Тепло, что исходит от этого мужичка, греет не только мое тело, но и душу.

– Руки от нее убрал, – заставляет застыть нас на месте Кай Викторович. – Немедленно, я сказал! – повышает голос на мужичка.

– Ты почему теперь и на меня орешь, сынок? Не видишь, девочка пострадала больше меня. И замерзла совсем, раздетая выбежала.

Кай Викторович подходит совсем близко и, практически нависая над нами, грозно рычит, разделяя и подчеркивая каждое слово:

– Руки.

Убрал. От. Нее. Иначе проблем не оберёшься, я тебе обещаю, – с нажимом произносит последнюю угрозу, чтобы услышали только мы с этим мужчиной.

Про себя молюсь, чтобы таксист проявил смелость и не отдавал меня этому жестокому человеку, не отпускал, помог сохранить это призрачное безопасное состояние.

– Дочка, это твой муж, брат или еще кто-то близкий? – серьезно уточняет мужчина, глядя на меня с добротой.