Запрет

И, скорее всего, квартиру, или койку для себя и уголок для моих пожитков – одного чемодана и кастрюльки с чашкой.

Выхожу из ванной и замечаю, что на кровати лежит отглаженная и аккуратно сложенная моя рабочая униформа, а на полу – балетки. Вот и отлично.

Схватив их, быстро переоделась. На кровати же приметила свой мобильник. Попыталась его включить, но бедняжка совсем разрядился за то время, пока я была тут.

«Ну что же», – вздохнула, обведя на прощанье «свою» спальню печальным взглядом.

Да, для таких комнат в квартире мне придется очень много работать, но я обязательно своего добьюсь.

Вышла в общий коридор. Никого. Интуитивно прошлась по огромной квартире в поисках выхода, сначала в одну сторону, потом в другую. И наконец увидела входную дверь. Подошла, взмолившись, чтобы она оказалась открытой, дернула за ручку. И когда та поддалась, обрадовалась и выбежала из квартиры. Оказавшись напротив лифта, нажала кнопку вызова.

Потянуло холодком. Только бы не заболеть вновь.

На первом этаже еще прохладней, а на улице, наверное, так и вообще мороз! Натираю свои предплечья, пытаясь не замерзнуть. Ловлю удивленный взгляд консьержа, одетого не так, как привык простой люд, а в красивую униформу.

Тут даже служащие другие, параллельная реальность какая-то! Не сравнить с тесными хрущевками спальных районов.

Открываю дверь, сегодня не так холодно, как мне показалось ранее. Но все же в балетках, да еще и без куртки, любой зимний ветерок кажется вьюгой.

И как удачно, что выйдя из подъезда, сразу попадаешь на оживлённую дорогу! Такси, значит, быстрее поймаю. Делаю шаг на улицу, и вдруг земля подо мной исчезает. Двигаю ногами, но лишь в воздухе, потому что крепкие мужские руки обвили меня вокруг талии и подняли вверх.

– Идиотка, – рычит мне в ухо, – только начала выздоравливать и все равно поперлась на улицу в этом, – и затаскивает обратно в здание, а после и в лифт.

– Нет! Я не хочу! – бью его ногами, пытаюсь и руками, но недотягиваюсь.

– Угомонись, истеричка! – пытается успокоить меня этот «истукан».

Но я не поддаюсь и всячески брыкаюсь, отбиваюсь, колочу его со всей силы.

– Сумасшедшая, успокойся, я сказал!

– Пошел ты! Я больше не вернусь к тебе домой! Ни видеть, ни слышать тебя не хочу!

Вдруг его захват ослабевает, и он отпускает меня.