Запрет

Иной раз, даже если я не виновата, но человек обиделся, я все равно первая делаю шаг навстречу и пытаюсь наладить комфортное общение.

Откинув голову на подушку, смотрю в потолок.

Что происходит? Где я? Все же это не больница. Хотя комната пропахла медицинскими препаратами.

– Остыла?

На пороге стоит эта же женщина и ждет моего ответа.

Осторожно киваю. И она проходит вглубь комнаты и подходит ко мне.

– Я не врач, ничего не знаю о тех лекарствах, которые тебе кололи. Но Геннадий Иосифович – очень хороший доктор, и абы что он бы не назначил.

Так что, можешь не переживать.

– А где я? – с опаской спрашиваю, надеясь услышать, что произошло и как тут оказалась.

Она удивилась, а после тихо произнесла:

– Ты не помнишь, как сюда попала? Или кто тебя привез?

И как бы ей мягко сказать, что у меня нет ответа ни на один из ее вопросов?

– Я не помню ничего. Может, вы объясните?

– Ну, – обрадовавшись, что ее спрашивают, и почувствовав свою значимость, женщина, отвернув простыню, присела на край кровати, – тебя принес Кай Викторович, на руках.

За ним сразу приехал и Геннадий Иосифович с бригадой врачей и переносным оборудованием. Уж не знаю, почему тебя не в больницу повезли, а сюда… Но мой руководитель никогда не совершает необдуманных поступков, значит, на то были причины.

Когда она произнесла имя «Кай Викторович», мое сердце зашлось от страха. Все-таки мне не показалось, и я видела его тогда, рано утром, когда вышла из камеры. Но зачем? Сам же меня отправил за решетку, сам же и вызволил? Это он что, показывает мне свое всемогущество?! Но зачем? Я и так с первой нашей встречи все поняла: мужик при деньгах и властью не обделен.

Зачем нужна была столь яркая демонстрация силы?! Или он передумал и пожалел меня? Нет, такого быть не может! Но тогда что? И вообще, когда это было?!

– А сколько я тут уже дней?

– Ну, если считать сегодняшний, то три.

– Ох, черт! – резким движением откидываю одеяло, приподнимаюсь на кровати, опускаю ноги на пол и… в глазах темнеет, теряя ориентацию, вновь обессиленно падаю назад.

– Ох, девочка. Ты что творишь?! – бьет меня по щеке женщина. – Эй, ты меня слышишь?

– Да, – тихонько  проговариваю, – не надо бить… я в сознании… просто слаба.

– Ну ты даешь! Тебя с того света вернули, а ты тут, как ракета, вскочила! Лежать тебе надо. Геннадий Иосифович ясно сказал: постельный режим до полного выздоровления!

Растерянно тру рукой лоб. Ноги все еще на полу, но сама вновь лечь на кровать я не смогу.