Запрет

Она наклоняется ко мне и, поняв, что на самом деле со мной не совсем все в порядке, трогает мой лоб.

– Черт! Да ты горишь!

Резко стягивает свою куртку и накидывает на меня, а после помогает мне сесть на лавочку.

– Ты чего, девочка? И тебя такую привезли сюда?

Растирает мою спину и руки, а у меня от такой заботы по щеке скатывается одинокая слеза: совершенно чужая женщина помогает мне после минуты знакомства. А мама моя никогда меня так не обнимала и уж тем более не растирала мне спину, чтобы  согреть и уменьшить боль.

Пытаюсь спросить время, но вновь у меня ничего не выходит.

Жестом показываю на запястье, она, понимая, отвечает:

– Полдвенадцатого ночи.

Да, меня конкретно отрубило. Теперь понятно, почему все ноет.

А женщина все продолжает разминать мое тело поверх куртки, и по чуть-чуть я начинаю чувствовать тепло. Под кожей ощущаю болезненное покалывание, ноги сводит судорогой. Новая знакомая, заметив это и не брезгуя, помогает мне вытянуть ноги, тем самым уменьшая боль.

– Как ты? Легче стало?

Осторожно киваю.

Сев рядом, она обняла меня и, продолжая наглаживать плечо, проговорила:

– Очень хочу тебя расспросить, что с тобой, но вижу, что не в состоянии. Слушай, у тебя температура. Может, и ангина уже. Надо им сказать. Посиди, облокотись о стену.

Она осторожно усаживает меня, а сама, встав, начинает кричать, чтобы принесли мне лекарства. Но никто даже не подходит.

– Черт, что же делать? Девочка, придется подождать, пока за мной приедут.

Грустно улыбаюсь. Это было бы здорово, если бы было правдой.

Я вновь впадаю в забытье и снова просыпаюсь. Она все еще рядом, обнимает и шепчет слова утешенья.

Прихожу в себя от шума. Открываю глаза, а напротив меня, плотоядно улыбаясь, стоит этот жирдяй и строго ей выговаривает:

– Рот закрой, я к девчонке. Вот, уже глаза открыла. Слышишь, красотка, выйти хочешь отсюда?

Не понимая до конца, что происходит, растерянно смотрю то на нее, то на него.

– Вижу же, что хочешь. Слушай, ты здесь уже больше трех часов, протокола на тебя еще нет. Я могу освободить тебя, если, конечно, ты не против, – похабно лыбится.

Глаза закрываются, и только усилием воли остаюсь в сознании, чтобы все же дослушать предложение полицейского, а не забыться в тяжелом сне.

– Давай, детка, ответь мне.

Я киваю, все еще не понимая, чего же от меня хотят.