Карфаген атакует

– Тогда чего грустишь? – засомневался Леха. – Так хорошо было.

– Хорошо, – согласилась Зарана и добавила, – мне с тобой хорошо. Как ни с кем.

– Ясное дело, – подтвердил Леха. – Я парень не промах.

Зарана опять замкнулась. А Леха откусил яблоко и, почуяв неладное, обернулся в угол, из которого на него смотрели два озадаченных глаза.

– Ну, чего случилось-то? – не выдержал Леха. – Говори толком.

– Мне сегодня приснился сон, – начала издалека Зарана. – Я сидела в нашей юрте, вот как сейчас, и меня посетила Великая Богиня, и с ней была богиня Табити[15 - Женское божество – Великая Богиня или Мать Богов, – было особым объектом почитания у скифов.

Табити, – божество семьи, домашнего очага. Считалось покровителем скифов.].

– Ну, и что они тебе сказали? – Леха не сильно заморачивался насчет местных божеств, да и вообще насчет богов, не верил он в эти сказки. От природы Леха уродился атеистом и не сомневался только в собственных силе и удаче. Но скифам верить в своих богов не мешал, да и сам нередко посещал их святилища, как ни крути, а он теперь принадлежал к этому племени.

На людях Леха местных богов поддерживал – и Великую Богиню, и хранительницу семейного очага Табити, и Ойтосира, бога силы и красоты, и даже морского бога по имени Тамимасадас – но дома по-прежнему предпочитал быть атеистом.

– Они сказали, – наконец решилась Зарана, – что скоро пошлют нам ребенка.

– Когда? – уточнил Леха, доедая яблоко.

– Когда закончатся теплые дни, – выдохнула Зарана.

И только тут до Лехи дошел смысл сказанного. Он даже чуть не подавился яблоком, натужно закашлявшись.

– Что ты сказала? – чуть не вскрикнул он. – Повтори.

На лице Зараны появился испуг.

– Боги пошлют нам ребенка, – пролепетала она, забившись еще дальше в угол.

– Вот те раз, – ошарашенный Леха опустил руку с огрызком и уставился на свою наложницу, – это что же получается, что я скоро стану папашей? Ты поэтому такая смурная с утра?

Зарана не все поняла из сказанного – в своей юрте говорил Леха только по-русски – но кивнула.

Не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, Леха быстро оделся и вылез наружу, буркнув: «Пойду, пройдусь». По привычке, оставшейся от прошлой жизни, очень захотелось курить, а еще лучше выпить, но с этим Леха решил повременить. Скоро к Иллуру ехать, а он насчет неуместного пития строг. Видать, о серьезных делах говорить звал, раз бойца прислал. Да только новость о беременной наложнице разом все заслонила.