Надменный индюк

Наконец начало темнеть, просидев ещё полчаса и дождавшись кромешной тьмы и тишины, я решилась заговорить:

– Ну, теперь-то мы можем выйти, вроде они все вернулись обратно в приют.

– Чтобы точно удостовериться, посидим ещё минут десять, – последовал ответ от неё.

– Чёрт, Софа, у меня уже болит всё тело.

– Не ной, – строго выговаривает мне, а после ещё тише и с болью в голосе произносит: – У меня тоже. Но я лучше потерплю ещё немного, чем вернусь туда.

– Почему не бежишь куда-нибудь? Зачем отсиживаешься тут, под кустами прямо у стен приюта?

– Думаешь, самая умная?

Молчу, не хочу ссориться.

– Каждый раз, когда я убегала по улицам или пряталась на окраине леса, меня ловили. В этот раз я такой ошибки не допущу. Главное, чтобы не нашли до темноты, а после… я присмотрела заброшенный дом, там побуду несколько часов. А завтра с утра автостопом уеду домой.

– Это куда?

– Ты таких названий не знаешь, это далеко от столицы.

– Может, перестанешь уже дерзить, мелкая? Лучше скажи, когда можно встать, если, конечно, я ещё смогу это сделать.

– Думаю, уже можно.

Выползаем из нашего укрытия. Мышцы ноют, каждое движение отдаётся болью. Еле распрямив ноги, стараюсь сделать массаж, но проблема в том, что и руки отказываются слушаться. Больше часа сидеть в одном положении для моего тела оказалось трудной задачей.

Смотрю на Софию, а она просто легла на спину и смотрит в небо.

– Эй, чего разлеглась, разве не надо уносить отсюда ноги? – поднимаю голову и смотрю вверх. – Даже неба не видно из-за деревьев, куда ты уставилась?

Всё это время мы продолжаем перешёптываться, и даже наши небольшие склоки ведём в той же манере.

– Расслабляю тело, всё болит.

Киваю, понимая, но сама лечь на землю не решаюсь, поэтому делаю массаж конечностей сидя.

– Так это не первый твой побег?

– Пятый за последние три месяца.

Кошмар.

– Как и где тебя ловили, расскажи. Ну… чтобы исключить эти места в этот раз.

– По дороге на вокзал, в нём самом, у стоянки такси, по пути в полицию.

Стараюсь не показывать эмоций, бушующих во мне, но как же это сложно! Бедный ребёнок, что же выпало на её долю в столь юном возрасте. А самое противное – что никто не в силах уже это изменить.

– А…

– Так, пора выдвигаться.

Наверное, она больше не хочет откровений, и я её понимаю.