Малышка Главаря

На том конце провода образуется тишина, а после «отец» отвечает безжизненным, потухшим голосом:

– Он… – пауза, – он погиб, поэтому мне звонишь ты?

– Нет, – спешит его разуверить Кощей все тем же жестким голосом. – Он жив.

– Что же ты, сынок, так пугаешь?! Звонишь с номера… – Прерывает свою мысль и начинает новую: – Со своего набирай так, парень, решим твои личные вопросы! – строго советует мужчина.

– Он жив, но его слегка помяли, скажем так, и нужно немного подлатать, поэтому… дело срочное, – не прогибается Илья, не меняя тон на более мягкий, – некогда искать номера.

Невольно к Илье у меня зарождается уважение. Вот так резко и по делу, ради друга, не прогибаясь ни под кого, выставляет свои требования в такой патовой ситуации. Он действительно достоин похвалы за свое умение вести переговоры и показывать равенство собеседнику.

– Огнестрел? В него стреляли? Или ножевое? – не на шутку встревоженный за сына отец вновь впадает в панику.

– Нет, – ловко маневрируя по дороге на большой скорости, продолжает вести диалог Кощей, – нет ни того, ни другого. Хотели подстроить самоубийство, поэтому только избили. Надо сделать рентген, скорее всего, есть показания к операции.

– Рамазан знает, что ты мне звонишь?

– Нет, он сейчас в реанимобиле, над ним совершает манипуляции врач.

– А что же Костя? – недовольно, но в то же в время с интересом спрашивает он.

– Его больше нет с нами. И у нас мало времени, за нами хвост, и они хотят завершить начатое. Так вы поможете своему сыну или отойдете в сторону? – Илья взбешен, и в его тоне это отчетливо слышно, и то, как он открыто надавил на собеседника, говорит о потере терпения. Видно, он думал, что вопрос решится быстрее.

– Где вы? Я пришлю вертолет, – мужчина не в восторге, что на него надавили, но все же решает помочь.

– Едем, хотим запутать следы. Роман в скорой, нужны врачи!

– Я все понял, перезвоню, – связь обрывается, в машине воцаряется гнетущая тишина. Каждый погружен в свои нерадостные мысли. Наконец и я решаюсь напомнить о себе и произношу:

– А вы не могли бы оставить меня, я… мне домой надо, поздно уже.