Ворон

– Что за хрень?

– Говорю же – трофей! Теперь эта блаженная будет ползать передо мной на коленях, чтобы вернуть свой мусор!

– Может, объяснишь нормально? – почувствовал, что начинаю закипать.

– Я про твою бесячую соседку! Алина, кажется… Мы с девчонками гнали ее почти до самого дома! – Улька звонко рассмеялась. – Ладно, хватит о ней. Какую киношку скачаем?

Бесячая. Не то слово. Еле сдержал непрошенную улыбку.

– Чем она вам не угодила? – Я прислонился плечом к двери.

– У Терехиной с ней какие-то терки.

А я так… мимо проходила! Да просто чухня чухней, а строит из себя птицу высокого полета. Бесит! – Улька опустила подбородок, впиваясь в меня своими карими глазами со зловещим выражением на лице.

Не замечал за ней подобной жестокости. Хотя чаще всего пропускал пустую болтовню мимо ушей. Увы, сейчас не тот случай. Слова брата, что лежачих бить нельзя, плотно засели в моей дурной голове.

Не надо быть слепоглухонемым, чтобы понять – жизнь и так Алину не щадит.

Мать в гробу, отец пару дней назад укатил в больничку на скорой. Вряд ли ей есть дело до бабских разборок.

Аленка с Улькой хоть и прирожденные стервы, но сегодняшним поступком конкретно проломили дно. Девчонки всегда с кем-то собачились, только теперь это больше напоминало поведение распальцованных зэчек.

Интересно, что натворила мелочь, что их так бомбит?

– Так какой фильм выберем на вечер? – прошептала незваная гостья, обдувая мою кожу клубничным дыханием.

– Никакой.

Дай сюда. – Я резко перехватил ее запястье, выхватывая куклу.

– Кирюш, ты чего? – ошеломленно округлила глаза. – Это же мой трофей! – обиженно покосилась на истерзанную игрушку.

– Это чужая вещь. – Я уставился на испорченное платье куклы, едва сдерживая себя. – Ульяна, иди домой!

– Кирилл, ты шутишь? Я у матери отпросилась…

– Ты глухая?

– Поверь, я знаю, как поднять тебе настроение! И точно не буду надоедать… – Тяжело дыша, она раздувала ноздри, как маленький глупый щенок.

Ни одна девчонка не привлекала мое внимание настолько, что бы мне не хотелось перестать их менять. И я всегда был предельно откровенен, предупреждая о последствиях. Никаких драм. Мне, черт возьми, семнадцать! О каких серьезных отношениях может идти речь?!

Ульяна знала правила на зубок, но сегодня ее акции в моих глазах резко обвалились. Вряд ли я когда-то смогу испытывать к ней что-то кроме брезгливости.

– Иди. У меня еще есть дела.