Цена на материнство

А вот мои единокровные брат и сестра… О, они даже не пытались казаться милыми.

Лиза, избалованная донельзя девица, которая была младше меня на пару лет и явно не привыкла затыкаться, когда это требуется, демонстративно вскочила с дивана, будто Ещенко привел в дом прокаженного. Выкрикнула какие-то гадости и, топая, убежала к себе наверх. Было бы ей лет пять – еще куда ни шло. Но в таком возрасте… Кажется, кому-то отчаянно не хватало хорошей порки.

Сын Рома, уже постарше моего, тоже впал в показушное отрицание, но уже по-своему.

– Пап, ну зачем ты его привел… Он что, тут ужинать с нами будет? А ты ему не говорил, что у меня вообще-то гости?.. Скажи ему, чтобы он не трогал Жужу…

Жужу. Не собачка, а пучеглазое недоразумение. Я бы и не трогал, если бы она не пыталась поиметь мою лодыжку.

В общем, мир шоу-бизнеса все-таки оставил свое клеймо, только почему-то не на самом Ещенко, а на его сыне.

Когда Рома все-таки выкатился из-за стола и отправился встречать своих личных гостей, отец доверительно нагнулся ко мне и сказал:

– Вот видишь, ради кого я горбатился всю жизнь? Из меня вышел плохой отец, Игорь. И в какой-то степени тебе повезло, что ты не жил здесь. Я дал им все – а они плюют на меня… Я рад, что нашел тебя. Знаешь, если бы у тебя были дети, если бы я был уверен в том, что мой род продолжится, я бы оставил этот особняк тебе.

– Ты с ума сошел? – женский визг чуть не разбил хрусталь на столе: Лиза стояла в дверях с искаженным от возмущения лицом. – Мало ты детей нагулял? Какое этот имеет отношение к нашему дому?!

– Я, пожалуй, пойду, – я встал из-за стола.

– Вот-вот! Катись отсюда, нищеброд!

– Лиза!.. – Ещенко раскраснелся от гнева и гипертонии. – Лиза, извинись перед братом сейчас же!.

Я не стал участвовать в семейном скандале. Ушел, потому что драм за мою жизнь нахлебался досыта. «Нищеброд»… Интересно, она знает, сколько денег сейчас у меня на счетах? Или дело не в деньгах, а во мне? И я для всех навсегда останусь нищебродом и ублюдком? Может, рожей не вышел?..

Способ это проверить был только один. Вернуться туда, где я вырос. Туда, где меня привыкли считать ничтожеством, отребьем, потенциальным преступником.