Дорога цариц

– Мокрый сарафан противный, – прошептала девочка. – Как бы нам его высушить?

Брат только вздохнул и покачал головой. Ему тоже хотелось бы одеться утром во все сухое, но о таком счастье не стоило даже и мечтать.

– Если утром будет солнце, – прошептал он, – мы обождем с выступлением. Развесим одежду на ветках, а сами отдохнем.

Однако рассвет встретил их настоящим плотным дождем – шумно стучащим по листьям деревьев, шуршащим травой, отпаивающим землю, журчащим ручьями меж корней, струящимся по еловым лапам.

Прижимаясь спинами к стволу, дети съели по куску сала (рыба закончилась еще позавчера), расправили развешанные на комлях ветвей рубахи, штаны и юбки, снова разлеглись на тулупе, ожидая путевой погоды.

Однако дождь лил и лил, без малейшего просвета. К полудню, отрезав себе и Ирине еще по ломтю, Борис решился:

– Ты подожди, а я осмотрюсь.

– Ты куда? – попыталась удержать его сестренка, но Боря поднялся и выскочил наружу.

Он пропадал около получаса и вернулся с полной пригоршней мелких сыроежек и белых грибов.

– Теперь не пропадем, малышка! – радостно выдохнул мальчишка. – Колосовики пошли!

Паренек подхватил корзинку и снова исчез в дождевых струях.

Вечером они с наслаждением объедались сытной мягкой плотью, набивая животы свежими ароматными грибами. Да, сырыми – но ведь сыроежки потому так и называются, что их можно без опаски кушать прямо там, где нашел.

Через день небо наконец-то прояснилось, и брат с сестрой смогли покинуть свое убежище и вернуться на дорогу. Однако их радость длилась недолго – к концу дня дождь заморосил снова, и дети опять свернули в лес, спеша укрыться, пока снова не промокли. Нашли ель, забрались под лапы – и Боря торопливо разделся.

– Ты чего?! – удивилась девочка.

– Я же не могу оставить свою сестренку голодной! – хмыкнул паренек, забирая корзинку, и опустил на Ирину тяжелую еловую ветку.

Он вернулся в сумерках, с тяжелой корзиной, полной еды. Не самой вкусной, однообразной, но зато сытной. Дети уселись плечом к плечу, поджав ноги, и стали на ощупь выбирать грибы. А затем, завернувшись в тулуп, прижались спинами друг к другу.

– Как хорошо, когда мы вместе, Боря, – прошептала Ира. – Я с тобой везде как дома.

– Ты же моя сестра, – тихо ответил паренек.